Гекатомба

Зурабян Гарри

Начавшийся с вечера мелкий дождик ближе к ночи перешел в стылый, плотный и затяжной ливень. Дворники с трудом справлялись со сплошной стеной воды, лившейся на лобовое стекло машины. И хотя городские улицы в этот час, учитывая погоду, были пустыными, Дмитрий ехал на встречу с Марией на малой скорости, низко склоняясь к рулю и пристально вглядываясь в дорогу. Она, бурля и захлебываясь, тонула в дожде, сквозь который свет фар, и тот, казался сумеречно-тусклым. Внезапно неподалеку послышался вой сирены - то ли милицейской, то ли "скорой". Мысль о пожаре отпадала сама собой.

Дмитрий подъехал к указанному Машкой адресу, заглушил двигатель, предварительно два раза коротко просигналив.

Он опустил со своей стороны стекло и всмотрелся в темноту, затканную серебристыми нитями дождя. Закурив, прислушался, напрягая слух.

– Машуня, - позвал сначала негромко, затем еще раз - во весь голос.

Ответом ему был шелестящий и скользящий шум все более усиливающегося дождя. Докурив, чувствуя возрастающую тревогу и нервозность, Осенев, накинув на голову капюшон куртки, нехотя выбрался из машины и огляделся. Стоило ему ступить под дождь, как в него тотчас вцепился колючками-шипами стылый, промозглый холод. Словно полчища невидимых насекомых стремглав устремились под одежду, с жадностью вгрызаясь в кожу острыми, твердыми челюстями, вызывая озноб и дрожь. Казалось, их клыки обладают паралитическим действием, потому что при соприкосновении человека с этим загадочным, дождливым миром, с его непонятными каплями- и струямиобитателями, хотелось скорчиться, согнуться, найти маленькую щель, заползти в нее и, окутавшись собственным теплым дыханием, как одеялом, погрузиться в долгий, сладкий сон.

Дмитрий энергично потряс головой, одновременно освобождаясь от наваждения и покрывших капюшон дождевых капель. Мысли перескакивали с одного на другое, но неприятное чувство тревоги не покидало, да и погода отнюдь не способствовала оптимистическому настроению. Осенев прошелся вдоль переулка, под аркой, гадая, почему Машуня назначила встречу именно в этом месте. Окна частных домов были забраны непроницаемыми, плотными шторами темноты. Впрочем, ничего удивительного - время перевалило за полночь.

"Интересно, откуда Машка могла звонить?
– подумал Димка, закрываясь от дождя и прикуривая новую сигарету. Единственный, слабый фонарь в конце переулка все-таки позволял разглядеть, что таксофона поблизости нет. Вероятно, звонила с Воронцовской, а потом рванула сюда. Сюда... А зачем? И где она сейчас?" - Он терялся в догадках и чтобы хоть что-то прояснить, принялся обследовать соседние переулки.

Дмитрий много раз бывал в Старом городе, расположенном на горе, носившей имя одного из боспорских царей династии Ахеменидов. "Синопский наследник", как называла его Аглая. Одно время Димка был просто одержим мечтой - купить для себя здесь дом. Его привлекали кривые старинные улочки, мощенные булыжником, часто встречающиеся дома со ставнями, открытыми в дневное время, с горшками герани и кактусов на подоконниках, с чистыми, белоснежными занавесками. Здесь царила необыкновенная аура, насыщенная тишиной и покоем. Попадая сюда, он нередко ловил себя на мысли, что неведомо какими путями его перенесло в предвоенные годы. Он знал, что за стенами домов еще сохранились венские стулья; домотканные половики; обтянутые потертой кожей, огромные, как левиафаны, диваны; никелированные кровати, с неприменными "шишаками", венчающими спинки и, конечно, старинные буфеты и этажерки, покрытые ажурными салфетками, с хрестоматийными слониками и более поздними статуэтками балерин, пастушек и петушков, а также молодых парней и дивчат в национальных костюмах многих народностей страны, теперь уже навсегда исчезнувшей с карты мира. Но до конца предаться ностальгической грусти Димке мешало паршивое настроение. Все было как всегда и в тоже время... Он кожей ощущал присутствие рядом враждебной, противоборствующей силы,

неуютное, дискомфортное состояние постепенно вползающего в душу страха. Он не смог бы, спроси его кто в этот момент, объяснить его природу. "Где же Машка?
– подумал Осенев, злясь и раздражаясь.
– На шутку не похоже, да и не стала бы она шутить подобным образом, не ее стиль. И просто уйти не могла..."

За шумом дождя они не различили шагов и потому сходу налетели друг на друга.

– Черт побери!

– Извините!

Реплики прозвучали одновременно и оба замерли, стараясь разглядеть друг друга сквозь пелену дождя и ночной мрак. В руке незнакомца вспыхнул фонарик и луч света мгновенно выхватил из темноты сначала руки Осенева, затем скользяще мазнул по лицу.

– Осенев?
– послышался знакомый Димке голос.
– Ты чего тут бродишь? Человек направил фонарик себе в лицо: - Узнал?

– Горин? Славка?
– растерянно пробормотал Дмитрий, узнав знакомого инспектора дорожно-постовой службы.
– Привет! А ты чего?
– в свою очередь спросил он.
– С работы или от... любовницы?

– Да щас!
– с досадой отмахнулся Горин.
– С вами никакая любовница не дождется. Ты чего здесь ищещь? Думаешь, он где-то тут живет?

Дмитрий внутренне подобрался и насторожился. Стараясь не выдать интереса, неопределенно заметил:

– Да так, чем черт не шутит... Мало ли...

– Ерунда, - безапелляционно заявил Слава и моментально переключился на прозу жизни: - У тебя сигаретки не найдется? Мои все вышли.

– У меня машина неподалеку, пойдем посидим, - с готовностью предложил Осенев.

Горин согласился и они, сгибаясь под струями дождя, торопливо устремились к стоявшей переулком выше осеневской "четверке". Димка быстро открыл дверцы и они юркнули в салон, облегченно вздохнув.

– Ну и ливень, - смахивая с лица капли дождя, недовольно заметил Славик.

Дмитрий включил печку, протянул ему сигареты. Тот благодарно кивнул, закурил и, поежившись, блаженно вытянулся на сиденьи.

– Устал, спасу нет.

– "Капусту" рубить?
– поддел его Осенев.

– Да какая "капуста", Димыч?
– скривился Горин.
– Одна мелочевка: себе на сигареты, бабам на колготки.
– Он повернулся к Осеневу: - Кто ж знал, что Ленка моя сразу двойню родит? А теперь повырастали и... А-а - он обреченно махнул рукой.
– Три буквы выучили, одно слово из них сложили и все! Только и слышу: "дай, дай, дай и дай!" Иногда, правда, еще парочку добавляют: "Дай много!" и "Дай прямо сейчас!".

Дмитрий молча слушал Славика, согласно кивая головой, но мысленно находился во власти собственных проблем. Он продумывал, как подвести Горина к вопросу о том, кто "где-то тут живет". И что он имел в виду, говоря о димкиных поисках? Потому до него не сразу дошел смысл сказанных Славиком слов, который вдруг резко сменил тему.

– Димыч, ты видел ее?
– И, вероятно, не расчитывая на ответ, продолжал: - Представляешь, ни одной царапины, а врачи говорят, что глубокая кома. Может, это от шока, а? Но, с другой стороны, чего тогда этот гад на машине слинял, если не виноват?

Осенев медленно повернулся к собеседнику и встретился с его заинтересованным взглядом.

– Славик, ты меня знаешь, - с расстановкой проговорил Дмитрий.
– За мной не заржавеет. И на сигареты хватит, и на колготки - и не только твоим женщинам.

– Да ничего там особенного нет, Димыч, - пожал тот плечами. Обыкновенный наезд. Хотя... С вашим "ГП" вечно проблемы, - поморщившись, добавил он.
– Ну, ладно, расскажу, - и он поудобнее устроился на сиденьи, покосившись на сигареты.