Гавань ветров

Джордж Мартин

– Нам приказано сопровождать вас в крепость Правителя, – сказала молодая женщина, командовавшая ими.

– Вот и хорошо, – ответила Марис, прибавив шагу.

За час до того, как они вошли в уединенную долину Правителя, Марис наконец-то впервые увидела черных летателей.

Издалека они напоминали мошек – темные пятнышки, кружащие в небе, хотя ни одна мошка не могла бы двигаться с такой чувственной медлительностью. И с той минуты, как Марис разглядела их почти у самого горизонта, они уже не исчезали из вида: едва одного заслоняло дерево или скала, как на его месте тут же

возникал другой. Они плавно скользили друг за другом нескончаемой вереницей, и Марис знала, что воздушная процессия уносится на много миль к Порт-Тайосу, а затем возвращается к крепости Правителя и к морю, где над волнами замыкается в гигантский круг.

– Посмотри, – обратилась она к Эвану, указывая рукой вверх.

Он кивнул, улыбнулся, и их пальцы переплелись. Почему-то при виде летателей Марис сразу стало легче на душе, они словно придали ей новые силы. Движущиеся пятнышки обретали более четкие очертания, увеличивались на глазах, и вот уже стал виден серебряный блеск их крыльев, и можно было различить, как они лавируют в воздушных потоках.

Когда путники свернули на широкий тракт, ведущий из Порт-Тайоса в крепость, летатели оказались прямо над ними, и до самых ворот они шли под их скользящей чередой. Теперь Марис хорошо их видела. Некоторые держались в вышине, где сильнее ветер, но остальные едва не задевали верхушки деревьев, и их черные одежды на серебряном фоне крыльев производили зловещее впечатление. Каждую минуту новый летатель нагонял Марис с Эваном и их охрану, а затем уносился дальше; тени от крыльев набегали на них с регулярностью бесшумных волн, накатывающих на пляж.

Стражники, как заметила Марис, старательно избегали смотреть на летателей, но становились все угрюмее и раздражительнее, а один из них – юнец с мучнистым лицом, изрытым оспой, – всякий раз вздрагивал, едва его накрывала очередная тень.

Перед закатом они поднялись по склону к первой заставе. Их охрана миновала ее, не замедляя шага, и почти тут же дорога резко нырнула вниз, а перед ними открылась широкая долина.

Марис ахнула и почувствовала, как пальцы Эвана крепко сжали ее руку.

В дрожащем красном мареве заката краски блекли и растворялись, а дно долины резко прочертили тени. Мир внизу казался залитым кровью, а крепость

– скорченным искалеченным зверем, созданным из черноты. От костров в ее стенах теплый воздух чуть колебался и возникало впечатление, что зверь содрогается от ужаса.

А над крепостью Правителя кружили летатели.

Их было множество. Марис насчитала полтора десятка и сбилась со счета. От нагретых скал поднимались вертикальные воздушные потоки, и летатели планировали в них, набирая высоту, а потом соскальзывали в сторону, снижаясь красивыми спиралями. И кружили, кружили в зловещем молчании – черные стервятники, с нетерпением поджидающие, когда скорчившийся черный зверь под ними издохнет. Притягательное и пугающее зрелище!

– Понятно, почему он дрожит от страха, – сказала Марис.

– Останавливаться не положено, – проворчала начальник охраны, и Марис, в последний раз окинув взглядом небо и землю, начала спускаться в долину, где, храня молчание, над покрытой мраком крепостью описывали грозные круги скорбящие по Тайе летатели, а Правитель Тайоса затаился внутри холодных каменных стен, страшась открытого неба.

– Думаю,

я повешу вас всех троих, – сказал Правитель.

Он сидел на деревянном троне в парадной зале, поглаживая тяжелый бронзовый нож у себя на коленях. В лучах масляных светильников серебряная цепь – символ его власти – мягко поблескивала на фоне белой шелковой рубашки. Лицо Правителя выглядело бледным, изможденным и конвульсивно подергивалось.

В зале толпились стражники; их немые невозмутимые шеренги вытянулись вдоль всех четырех стен. Окон в зале не было. Возможно, потому-то Правитель ее и выбрал: ведь снаружи среди вечерних звезд кружили черные летатели.

– Колль получит свободу, – сказала Марис, стараясь скрыть напряжение.

Правитель нахмурился и взмахнул ножом.

– Приведите певца, – приказал он, и один из стражников торопливо вышел из залы. – Твой брат причинил мне много хлопот, – продолжал Правитель. – Его песни – измена, и я не вижу причины отпустить его.

– Но мы заключили договор, – быстро возразила Марис. – Я пришла, и ты должен отпустить Колля.

Губы Правителя задергались.

– Не смей мне указывать, что делать. Какая спесь внушила тебе, будто ты можешь ставить мне условия? Договор между нами? Здесь я Правитель. Я – Тайос! А ты и твой брат мои пленники.

– С'Релла знает о твоем обещании, – ответила Марис. – Она сразу поймет, что ты его нарушил, и скоро Правители и летатели всей Гавани Ветров будут извещены об этом. Твое слово станет прахом. Как же ты будешь править и заключать договора?

Он прищурился.

– Ах так? Что ж, пожалуй. – На его губах заиграла самодовольная улыбка.

– Но я не обещал освободить его целым и невредимым. Как будет петься твоему брату, когда я прикажу вырвать его язык и отрубить пальцы на правой руке, а?

У Марис все завертелось перед глазами, будто она без крыльев покачнулась у края бездонного обрыва. Но тут она почувствовала пожатие руки Эвана и быстро пришла в себя.

– Ты не осмелишься, – сказала она. – Даже твои стражники устрашатся такого приказания, а летатели разнесут весть о твоем преступлении всюду, куда проникают ветры. И никакие ножи тебя тогда не спасут!

– Я намерен отпустить твоего брата, – сказал Правитель как можно громче, – не потому, что меня пугают его друзья или твои пустые угрозы, а из милосердия. Но ни ему, ни другим певцам больше не петь о Тайе на моем острове! Он будет навечно выслан отсюда.

– А мы?

Правитель улыбнулся и провел большим пальцем по лезвию ножа.

– Целитель – ничто. И даже меньше, чем ничто. Пусть убирается. – Он наклонился и нацелился ножом в Марис. – А ты, бескрылый летатель… я проявлю милосердие даже к тебе и отпущу на все четыре стороны.

– И какую ты назначишь цену? – холодно спросила Марис.

– Я хочу, чтобы черные летатели исчезли с моего неба.

– Нет! – сказала Марис.

– Не-ет? – Он взвизгнул от бешенства и всадил нож в подлокотник трона.

– Где ты, по-твоему, находишься? С меня хватит твоего высокомерия. Да как ты смеешь отказываться?! Если пожелаю, я повешу вас на заре. Всех троих.

– Ты нас не повесишь, – сказала Марис.

Его губы тряслись.

– А? Ну так давай, говори! Объясни мне, что я сделаю и чего не сделаю. Мне не терпится услышать! – Он хрипел от ярости.