Гавань ветров

Джордж Мартин

– Я всегда считала тебя своим другом, Дорр, даже когда мы оказывались по разные стороны. Но я прошу тебя сделать это не только ради нашей дружбы. Все гораздо сложнее. Думаю, и тебе небезразлично, чтобы однокрылые и прирожденные летатели вновь сплотились.

– Тогда выкладывай начистоту, чего ты от меня хочешь и почему.

– Я хочу, чтобы ты присоединился к черным летателям в доказательство, что однокрылые не одиноки. Я хочу примирить прирожденных летателей с однокрылыми, показать всему миру, что

они по-прежнему единодушны в своих действиях.

– По-твоему, если Вэл-Однокрылый и я совершим общий полет, мы забудем свои разногласия?

Марис виновато улыбнулась.

– Возможно, раньше у меня хватило бы простодушия поверить в это. Но не теперь. Я просто надеюсь, что однокрылые и прирожденные станут действовать вместе.

– Каким образом? Помимо этого странного траурного обряда?

– Черные летатели кружат там безоружные и даже не приземляются на остров. Они скорбят, и только. Но их присутствие нагоняет страх на Правителя Тайоса. Он не может понять, что происходит, и уже настолько перепугался, что отозвал стражников с Трейна, – то есть черные летатели одержали победу там, где Тайя потерпела неудачу, и положили конец войне.

– Но Правитель, конечно, позабудет свой страх. Ведь черные летатели не смогут вечно кружить над Тайосом.

– Здешний Правитель своенравный, жестокий, кровожадный человек, – сказала Марис. – Насильники всегда подозрительны. И не в его привычках ждать, чтобы начали действовать другие. Не сомневаюсь, скоро он что-нибудь предпримет. Я думаю, он даст летателям повод к действиям.

– Каким образом? – Доррель нахмурился. – Прикажет лучникам пускать стрелы, чтобы сбить нас?

– Нас?

Доррель покачал головой, но улыбнулся.

– Попытки понудить его к действиям чреваты серьезными последствиями, Марис!

Его улыбка ободрила ее.

– Черные летатели только кружат и ничего больше. Если их тени вызывают волнения в Порт-Тайосе, то это касается только Правителя и его подданных.

– Особенно певцов и целителей – мы-то знаем, какие они смутьяны! Я помогу тебе, Марис. Когда у меня появятся внуки, мне будет о чем им порассказать. Да и вообще мне уже недолго владеть крыльями – Джен стал таким прекрасным летателем!

– Ах, Дорр!

Он предостерегающе поднял руку.

– Я оденусь в черное в знак скорби о Тайе, – сказал он, тщательно выбирая слова. – И присоединюсь к кругу оплакивающих, но не сделаю ничего, что может быть истолковано как оправдание ее преступления или требование наложить запрет на Тайос за ее смерть. – Он встал и потянулся. – Конечно, если случится что-то непредвиденное, если Правитель посмеет превысить свои права и угрожать летателям, тогда мы все – и однокрылые и прирожденные – должны будем действовать сообща.

Марис тоже встала. С ее губ не сходила улыбка.

– Я

знала, что ты решишь так! – сказала она и нежно обняла его.

Доррель ответил ей поцелуем, возможно, лишь в память о былом, но на мгновение разделившие их годы будто исчезли, и они вновь стали юными любовниками, владыками неба от горизонта до горизонта и всего, что лежало под ним.

Наконец они разомкнули объятия – двое старинных друзей, связанных воспоминаниями и легким сожалением о невозвратном.

– Удачного полета, Дорр, – сказала Марис. – Возвращайся скорее!

Простившись с Доррелем на обрыве, откуда он собирался возвратиться на Лаос, Марис отправилась через лес, полная радостных надежд, к которым, правда, примешивалась грусть: помогая Доррелю расправлять крылья и глядя, как он взмывает в теплую голубизну неба, она вновь испытала тоскливую зависть.

Но уже не такую мучительную. Хотя она отдала бы что угодно, лишь бы снова полететь с ним, теперь ей было о чем думать, а не терзаться из-за невосполнимой потери. Доррель обещал вернуться быстро – и не один, так что кольцо черных летателей станет еще внушительнее, предвкушала Марис.

Из этого приятного забытья ее вывел отчаянный крик, донесшийся из хижины Эвана. Она бросилась вперед и распахнула дверь.

Бари захлебывалась рыданиями, Эван тщетно пытался ее успокоить, а чуть в стороне стояли С'Релла и мальчик из Тосси.

– Что случилось? – вскрикнула Марис, предчувствуя беду.

Бари обернулась и с плачем подбежала к ней.

– Отец… они увели моего отца… заставь их… пожалуйста, заставь…

Марис обняла девочку и растерянно погладила по голове.

– Что с Коллем?

– Его арестовали и увели в крепость, – сказал Эван. – Правитель приказал схватить и других певцов – тех, кто пел песню Колля о Тайе. Он намерен судить их за измену.

Бари еще крепче прижалась к Марис.

– Ну-ну, – прошептала Марис. – Успокойся, дорогая.

– В Порт-Тайосе вспыхнули волнения, – сказал мальчик. – Когда пришли в «Лунную Рыбу» за Ланьей, певцом, посетители харчевни попытались отбить ее у стражников, а те пустили в ход дубинки. Но убитых не было.

Марис слушала в полной растерянности, пытаясь сообразить, что делать дальше.

– Я полечу к Вэлу, – сказала С'Релла. – Сообщу черным летателям. Они прилетят все, и Правитель должен будет выпустить Колля.

– Нет, – решительно возразила Марис, все еще обнимая Бари, которая чуть успокоилась. – Колль бескрылый, он всего лишь певец. У него нет никакого права на помощь летателей, и ради него они не объединятся.

– Но он же твой брат!

– Это ничего не меняет.

– Но мы должны что-то сделать!

– И сделаем. Мы рассчитывали, что Правитель не выдержит и нанесет удар