Гавань ветров

Джордж Мартин

У входа в хижину С'Релла сказала Вэлу:

– Иди один. Сегодня я ночую здесь.

Он, взглянув на нее в некотором замешательстве, промолвил:

– Твое дело. Спокойной ночи.

Как только Вэл скрылся из виду, Марис спросила:

– С'Релла, я, конечно, рада тебе, но почему?..

С'Релла серьезно взглянула на нее.

– Ты не упомянула Гарта. Почему?

Марис отпрянула. О Гарте, она, конечно, думала. Он болен, много пьет, страдает от избыточного веса. Лучшего соперника в поединке за крылья и не придумаешь. К тому же, по мнению Марис, лишиться сейчас

крыльев было бы лучше для самого Гарта. Но она твердо знала, что он никогда с этим не смирится. Они дружили много лет, и заставить себя произнести его имя перед студентами «Деревянных Крыльев» она не могла.

– Он мой друг, – ответила Марис.

– А мы разве тебе не друзья?

– Конечно, друзья.

– Но не столь близкие, как Гарт.

– С чего ты взяла?

– Ты больше озабочена тем, чтобы защитить его, а не тем, чтобы мы завоевали крылья.

– Возможно, я напрасно не упомянула о нем, – неохотно согласилась Марис. – Хотя… С'Релла, надеюсь, ты не расскажешь о Гарте Вэлу?

– Я пока не решила.

Она повернулась и прошла в хижину. Марис, пожалев о своем вопросе, последовала за ней.

– Ты ничего не понимаешь, – сказала она девочке после того, как та, раздевшись, улеглась в кровать.

– Я все отлично понимаю. Ты – летатель, и друзья твои – летатели.

С'Релла повернулась к стене и замолчала.

Утро первого дня Состязаний выдалось ясным и безветренным.

С порога хижины Марис показалось, что поглазеть на Состязания вышла половина жителей Скални. Люди заполнили все вокруг: бродили по берегу, карабкались по скалам, поодиночке и группами сидели на песке, камнях и траве. Дети всех возрастов копались в песке, играли с прибоем, бегали с широко расставленными руками, изображая летателей. В толпе суетились с тележками торговцы копчеными колбасками, вином, пирогами. Даже море было заполнено зрителями. Марис разглядела больше дюжины набитых до отказа пассажирами лодок, дрейфующих у самого берега, и не без основания предположила, что дальше по берегу их еще больше.

Пустым пока оставалось только небо.

Обычно в первый день Состязаний оно пестрило нетерпеливыми летателями, разминающими в последние минуты руки или пробующими ветер. Так было всегда и везде. Но не сегодня на Скални.

Абсолютно неподвижный воздух пугал.

Это казалось неестественным, невозможным – ведь вдоль берега должен постоянно дуть хотя бы легкий бриз. Но в тяжелой удушливой атмосфере по небу не перемещались даже редкие облачка.

По берегу с крыльями на плечах бродили летатели. Поджидая ветра, они то и дело обеспокоенно задирали головы, переговариваясь меж собой нарочито беспечными голосами.

Большинство бескрылых, не чувствуя подвоха, с нетерпением ожидали начала Состязаний. Да и на самом деле день выдался чудесным, солнечным, ясным, а на вершине утеса за столом уже расселись судьи. Отложить Состязания до более подходящей погоды было невозможно, но поединки в стоячем воздухе хоть и окажутся не столь зрелищными, как при устойчивом добром ветре, все же позволят оценить мастерство летателей и претендентов

на крылья.

Марис заприметила Сину и студентов «Деревянных Крыльев» у лестницы, ведущей на утес, и поспешила к ним.

Перед судейским столом уже выстроилась очередь претендентов на крылья. За столом сидели Правитель Скални и четверо летателей – по одному от Восточных, Южный, Западных и Внешних Островов. У края утеса стояла огромная женщина с грудной клеткой под стать бочонку – глашатай Правителя. Как только очередной претендент на крылья называл соперника, она подносила сложенные рупором ладони ко рту и во всю мощь натренированных легких выкрикивала названное имя. Толпа на берегу подхватывала и повторяла его до тех пор, пока вызванный на поединок летатель не подходил к утесу. Соперники удалялись в сторону, а к столу нетерпеливо приближался следующий претендент на крылья, и все повторялось.

Большинство выкрикиваемых имен было едва знакомо Марис. И неудивительно, ведь поединки в основном происходили среди членов семей летателей – либо дети вызывали родителей, либо младшие сестры и братья пытались отобрать крылья у старших. Но вот к судейскому столу подошла стройная темноволосая девушка. Марис узнала в ней дочь Главного летателя Большого Шотана. Глашатай выкрикнула имя Бари с Повита, и до Марис донеслось сдавленное проклятие Керра.

Наконец наступил черед студентов академии.

Марис показалось, что вокруг стало гораздо тише. Правитель выглядел по-прежнему оживленным, чего нельзя было сказать об остальных четверых судьях – летателях. Они заметно помрачнели, их лица будто превратились в маски из обожженной глины. Летатель с Востока принялся вертеть ручки стоящего перед ним на столе деревянного телескопа, мускулистый блондин с Внешних Островов нахмурился, и даже жизнерадостная Шалли стала вдруг озабоченной.

Первым к столу подошел Шер, за ним – Лиа. Оба вызвали летателей, которых накануне рекомендовала Марис. Глашатай прокричала имена, и толпа на берегу с готовностью подхватила их.

Деймен вызвал Арака с Южного Аррена, и судья с Востока, хитро улыбнувшись, сказала:

– Арак будет польщен.

Керр вызвал Джона с Кульхолла. Марис такой выбор не понравился: Джон был слабым летателем, и она надеялась, что его вызовет один из сильнейших студентов – Вэл, или С'Релла, или Деймен.

К столу подошел Вэл-Однокрылый. Все судьи, включая самого Правителя, напряженно замерли.

– И каков же твой выбор? – наконец пробормотал летатель с Внешних Островов.

Марис показалось, что она находится на грани нервного срыва. Каково же сейчас Вэлу?

– Мне выбрать только одного летателя? – спросил Вэл. – В последний раз, когда я принимал участие в Состязаниях, у меня было не меньше десятка соперников.

– Как тебе прекрасно известно, правила с тех пор изменены, – резко ответила Шалли. – Повторные вызовы теперь запрещены.

– Какая жалость! А я-то надеялся завоевать в этом году дюжину-другую пар крыльев.

– Сомневаюсь, что тебе достанется хотя бы одна пара, – с неприязнью сказал Восточный. – Итак, тебя ждут. Называй имя и отходи.