Гавань ветров
Шрифт:
– Но преступление было совершено на Ломарроне, и приговорить отца Вэла к казни мог только Правитель Ломаррона. Как о приговоре узнал Правитель Южного Аррена? Твоя работа? А может, ты даже доставлял послания в оба конца?
Арак, бросив испуганный взгляд на Марис, пустился бежать, она же не двинулась с места. Выражение его лица было куда красноречивее слов.
Этой ночью с моря дул порывистый и пронизывающий ветер, но Марис шла не спеша. Она должна, она хотела поговорить с Вэлом, но пока не знала, с чего начать нелегкий разговор. Впервые ей
Она презирала Арака, но в отличие от Вэла не имела права на гнев. Испокон веков считалось, что летатель не в ответе за доставляемое им послание. Сама Марис ни разу не приносила известий, приводящих к чьей-либо смерти. Однажды, правда, она передала информацию, после которой Правитель тут же заключил незнакомую Марис женщину в тюрьму. Винила ли та женщина посланника так же, как и Правителя, приговорившего ее к длительному заключению? Прежде Марис даже не задумывалась об этом.
Она нахмурилась, потом засунула руки в карманы и, горбясь под порывами ветра, продолжила путь. Арак, конечно, неприятный тип. Несомненно, ему льстило то, что убийца получил по заслугам с его помощью. И почти наверняка он, воспользовавшись благоприятной ситуацией, заполучил в свой дом Вэла и его мать в качестве дешевой рабочей силы, а теперь ханжески разглагольствует о собственном великодушии.
Оказавшись рядом с таверной, где остановился Вэл, Марис все еще не пришла к нужному решению. Арак был летателем, а летатели, согласно многовековому закону, доставляют любые послания, независимо от того, нравятся они им или нет. Нельзя винить человека – пусть даже очень неприятного и заносчивого – за этот поступок. (Неизвестно еще, заслуженно казнили отца Вэла или нет.) Если Вэл стремится стать летателем, а не просто Однокрылым, он должен уяснить эту истину.
Внутри сумрачной сырой и ветхой таверны явственно пахло плесенью; едва тлеющий очаг почти не согревал главный зал; свечи на столах чадили. Вэл играл в кости с тремя темноволосыми мускулистыми женщинами в зелено-коричневой форме наемников, но, услышав голос Марис, оставил игру и подошел к ней со стаканом вина.
Они уселись за свободный стол. Пока Марис говорила, Вэл молчал, лицо его оставалось неподвижным. Когда же она закончила, он едва заметно улыбнулся и сказал:
– Гостеприимство и радушие… Этого у Арака с избытком.
Он снова замолчал.
– И это все, что ты хочешь мне сказать? – наконец спросила Марис.
На мгновение глаза Вэла сузились, в уголках рта обозначились складки.
– А на что ты рассчитывала, летатель? Полагала, я брошусь тебе на грудь и пропою хвалебную оду?
Марис поразилась, услышав столько злости в его голосе.
– Я… Я не рассчитывала на это. Я лишь хотела, чтобы ты знал: мне понятно, через какие испытания Ты прошел, и теперь я – твой союзник.
– Ты не годишься в союзники. Мне не нужны ни ты, ни твои симпатия и понимание. Полагаешь, я в восторге от того, что ты копалась в моем прошлом? Ну так вот, заруби себе на носу: все, случившееся между мной и Араком, касается только нас двоих!
Вэл щелкнул пальцами, подзывая слугу. Тот проворно пересек зал
– Ты хотел отомстить Араку и имел на это полное Право, – упорствовала Марис. – Но ненависть к нему ты почему-то перенес на всех летателей. Тебе следовало вызвать на поединок Арака, а не Айри.
Вэл не торопясь отхлебнул вина.
– Вызвать Арака было бы, конечно, романтично, но я его не вызвал, и на то имелись веские причины. Прежде всего, в тот год, когда меня выставлял на Состязания «Воздушный Дом», Арак не владел крыльями. Его сын как раз вступил в Возраст, и Арак передал крылья ему. Два года назад сынок подхватил южную лихорадку и ушел в лучший мир, а крыльями вновь завладел Арак.
– Понятно, – пробормотала Марис. – А сына ты не вызвал потому, что вы дружили.
Вэл невесело рассмеялся.
– Сынок – точная копия отца. Когда его похоронили в море, я не пролил ни слезинки. Да, мы играли вместе, пока он не подрос и не понял, что я ему не ровня. Нас частенько «воспитывали» вместе, но общие порки сближению не способствовали. – Вэл склонился к Марис. – Я не вызвал сына по той же причине, по какой не стал бы вызывать Арака, будь крылья у него в тот год,
– и сын, и отец хорошо летали. Что бы ты ни думала, меня не интересует месть. Меня привлекают только крылья и все, что получает к ним в придачу их обладатель. Айри плохо летала, и я отобрал у нее крылья, а вызови я Арака или его сына, то непременно проиграл бы.
Вэл, сделав еще глоток вина, замолчал. Марис хмуро смотрела на него.
На что она надеялась, идя сюда? На взаимопонимание? На сближение? Но сближение между ними невозможно – это она отчетливо поняла. Другими словами, она попросту морочила себе голову. Вэл-Однокрылый был тем, кем был, и измениться лишь оттого, что Марис разобралась в его мрачном прошлом, он не мог.
Он взирал на нее с тем же холодным отчуждением, что и прежде, и она знала, что друзьями им никогда не стать. Все же Марис предприняла еще одну, последнюю попытку.
– Вэл, напрасно ты судишь обо всех летателях по Араку. – Она сама удивилась, что вместо «нас» произнесла «летателях», будто отделили себя от них. – Таких, как Арак, немного.
– Мы с Араком отлично понимаем друг друга, – отозвался Вэл. – Я и без твоей помощи прекрасно знаю, кто он такой. Да, ему присуща большая жестокость, чем многим другим летателям, но из-за этого мое мнение о них не становится лучше. Отношение Арака к бескрылым разделяет большинство твоих друзей. Он лишь выражает мнение летателей откровеннее, не стесняясь в выражениях.
Марис поднялась.
– Нам больше не о чем говорить. Жду тебя и С'Реллу утром на тренировку.
Она повернулась и вышла из комнаты.
Сина и студенты «Деревянных Крыльев» прибыли за день до начала Состязаний. Капитан высадил их в нужном ему порту, и последние двенадцать миль они шли по дороге вдоль моря пешком.
Марис была в воздухе, и узнала об их прибытии только спустя несколько часов. Первым делом Сина справилась о крыльях академии и, узнав, что они в целости и сохранности, послала Шера и Лиа потренироваться в небе.