Гавань ветров

Джордж Мартин

– Меня зовут Арак, – представился незнакомец. – Последние тридцать лет я – летатель Южного Аррена.

Марис впустила его и, знаком указав на единственный в хижине стул, уселась на кровати напротив.

– Ты земляк Вэла?

Арак скорчил недовольную мину.

– К сожалению. Именно о нем я и пришел с тобой поговорить. Мы считаем, что…

– Кто это мы?

– Летатели.

Марис не понравилось самонадеянное высокомерие в голосе пришельца, и она вновь спросила:

– Какие именно летатели?

– Неважно, – ответил

он. – Я разговариваю с тобой лишь потому, что ты, хоть и бескрылая от рождения, сердцем, по нашему мнению, – все же летатель. Уверен, ты бы не стала помогать Однокрылому, зная, что он собой представляет.

– Я его знаю, и он мне не нравится. И о смерти Айри я не забыла, но все же считаю, что свой шанс на крылья он имеет.

– Шансов у него было больше чем достаточно. – В голосе Арака теперь явственно звучала еще и злоба. – Знаешь, кем были его родители?

– Кем же?

– Порочными грязными невежами с Ломаррона! Да, да, с Ломаррона, а не с Южного Аррена! Ты была на Ломарроне? Знаешь, что это за остров?!

Вспомнив, что она прилетала туда года три назад с посланием, Марис кивнула. Ломаррон – крупный каменистый остров, обделенный плодородными землями, но зато богатый железом. Из-за этого богатства на острове то и дело вспыхивали войны. Большинство бескрылых там работало в шахтах, и поэтому Марис предположила:

– Его родители, наверно, были рудокопами.

Арак покачал головой.

– Как бы не так. Они были солдатами-наемниками, профессиональными убийцами. Отец метал ножи, мать – камни из пращи.

– Ну и что с того? Многие бескрылые служат наемниками.

Арака, казалось, эти слова обрадовали.

– На Ломарроне они служили многие годы, но незадолго до очередного перемирия его матери в бою отсекли руку, а папаша вскоре по пьянке прирезал приятеля – такого же, как он, наемника, – и семейка, украв рыбацкую лодку, спешно перебралась на Южный Аррен. Папаша вновь нанялся в солдаты, но, в очередной раз напившись, поведал приятелю, кто он и откуда. Когда слух достиг ушей Правителя, тот повесил папашу Вэла за убийство и воровство.

Марис подавленно молчала.

– Эта история так хорошо мне известна потому, что я из жалости взял несчастную вдову-калеку и ее малолетнего отпрыска в свой дом, – продолжал Арак. – Дал им еду, крышу над головой; мать сделал экономкой и поваром, Вэла же воспитывал как собственного сына. Я приучал его к дисциплине, но все мои усилия пошли прахом. Всему виной – дурная кровь этой семейки. Мать

– неповоротливая и ленивая – всегда ныла, притворялась больной, никогда не делала работу вовремя; Вэл и вовсе пошел в отца – хотел, как и тот, стать метателем ножей, мечтал убивать людей за деньги, и даже моего сына вовлек в свои гнусные игры с оружием. Хорошо еще, что я это вовремя заметил и пресек. Что мать, что сынок как были ворами, так ими и остались. Пока они жили у меня, я все железо держал под замками, но все равно что-нибудь постоянно пропадало. Однажды ночью я даже

поймал его за тем, что он трогал мои крылья.

Арак ждал реакции Марис, но та молчала. Тогда он с шумом выдохнул и заговорил громче:

– Ему дали шанс стать летателем. И что же? Он вызвал на состязание несчастную Айри, отобрал у нее крылья – все равно что убил своими руками. У него нет ни совести, ни чести. Я пытался вбить их в него, но…

Вспомнив шрамы на спине Вэла, Марис резко поднялась.

– Ты бил его?

– А?.. – Арак взглянул на нее с удивлением. – Конечно. Розгой, пока он был маленьким, и кнутом, когда подрос. Точно так же я воспитывал и собственного сына.

– Да, бил ты его, как собственного, а в остальном? Вэл и его мать ели с тобой за одним столом?

Арак, дернув щекой, встал, но из-за малого роста даже стоя по-прежнему глядел на Марис снизу вверх.

– Конечно, нет. Они были моими слугами, а слуги, как известно, не едят вместе с господином.

– Значит, ты награждал его лишь кнутом да объедками?

– Я уже был богатым летателем, когда ты еще выискивала на берегу липучек к обеду. Так что не учи, как мне управлять своим домом!

Марис вплотную приблизилась к нему.

– Говоришь, что воспитывал Вэла, как родного сына? А что ты ответил, когда, увидев, что ты тренируешь сына, он спросил, можно ли и ему надеть крылья?

Арак презрительно фыркнул.

– Я выбил из него эту бредовую идею кнутом. К сожалению, вскоре открылись твои чертовы академии, и…

Марис толкнула его. Никогда раньше, какой бы яростной ни была ссора, она не поднимала руку на человека, но сейчас толкнула Арака изо всех сил, двумя руками, желая причинить боль. Тот, подавившись словами, отступил на шаг. Она толкнула его вновь, и он, споткнувшись, упал.

– Поднимайся! – воскликнула Марис, нависая над ним. – Поднимайся и убирайся отсюда, грязный коротышка! Если бы я только могла, то отобрала у тебя крылья. От тебя в небе смердит!

Арак поспешно вскочил и бросился к двери. За порогом к нему вернулись храбрость и высокомерие.

– Дурная кровь дает себя знать! – закричал он. – Я говорил! Я предупреждал их! Бескрылый всегда остается бескрылым! Ну ничего, мы еще закроем все академии! А у тебя уже отбирали крылья, отберем и теперь!

Марис, дрожа, захлопнула дверь.

Внезапно ее осенило чудовищное предположение и, распахнув дверь, она выскочила наружу. Арак, завидев ее, побежал, но Марис быстро догнала его и ударом раскрытой ладони в спину повалила на песок. Несколько летателей с удивлением наблюдали за ними, но ни один не вмешался.

– Ты сумасшедшая! – закричал Арак. – Оставь меня в покое!

– Где казнили отца Вэла?

Арак неуклюже поднялся на ноги.

– Так где же? – не унималась Марис. – На Ломарроне или на Южном Аррене?

– На Аррене, конечно, – ответил тот, отступая. – Веревки на нашем острове не менее прочные, чем на Ломарроне.