Гавань ветров

Джордж Мартин

Марис, решив не вступать в перепалку, спросила:

– А где ты остановился?

– В таверне, в двух милях по дороге вдоль берега. Летателей там нет, все больше рудокопы, солдаты, да типы, умалчивающие о своих профессиях. Сомневаюсь, что хозяин той таверны знает, как полагается принимать летателей.

Марис отчаянно захотелось стереть улыбку с его тонких губ, доказать, что он не прав.

– Ты не знаешь летателей, – сказала она. – Почему же ты так ненавидишь их? Они – такие же люди, как ты… Впрочем, нет,

они другие – человечней и благородней тебя.

– Конечно, об их благородстве слагают легенды, – спокойно произнес Вэл.

– Неудивительно, что на свои пирушки они приглашают только летателей.

– Они пригласили меня, – возразила С'Релла.

Вэл долго глядел на нее, затем пожал плечами и вновь холодно улыбнулся.

– Вы меня убедили. Если в пристанище действительно открывают двери перед бескрылыми, то сегодня я туда наведаюсь.

– Если ты отказываешься прийти как летатель, то приходи как мой гость,

– предложила Марис. – Но, прошу, оставь хотя бы на несколько часов свои амбиции. Дай летателям шанс подружиться с тобой.

– Вэл, пожалуйста. – С'Релла взяла его за руку и улыбнулась.

– Хорошо, у них будет шанс проявить гостеприимство и великодушие, – пообещал Вэл. – Но заискивать перед ними я не стану и полировать их крылья и петь хвалебные песни – тоже. А теперь мне хочется немного полетать. У вас найдется пара крыльев, которыми я мог бы воспользоваться?

Марис указала Вэлу на дверь их временного жилища и, когда он ушел, обратилась к С'Релле:

– Для тебя он много значит, не так ли?

Девочка опустила глаза.

– Он не всегда такой грубый.

– Возможно, – согласилась Марис. – Я его плохо знаю, но… Будь осторожна. Похоже, Вэлу досталось в жизни, а те, кого часто обижали, потом отыгрываются на других. Порой даже на тех, кто им нравится.

– Я знаю. Марис, как ты думаешь, они примут его сегодня вечером? Я говорю о летателях.

– Думаю, ему это не менее интересно, чем тебе. Потерпи до вечера и узнаешь, правду ли он говорил о них… и о нас. Но надеюсь, что он заблуждается.

С'Релла промолчала. Марис, допив молоко, поднялась.

– До вечера еще далеко. Надевай крылья, потренируемся в воздухе часок-другой.

К вечеру летатели уже прознали, что на Скални, намереваясь выиграть крылья, прибыл Вэл-Однокрылый. Откуда пошел слух, Марис могла только гадать. Возможно, Вэла кто-то узнал. Или Доррель кому-то рассказал о нем. Пока Марис и С'Релла шагали от посадочной площадки к своему домику, они дважды слышали возгласы: «Однокрылый!», а у двери к ним подошел едва знакомый Марис летатель и, сохраняя на лице равнодушное выражение, спросил, правда ли, что Вэл сейчас на Скални. Марис подтвердила, и летатель, удивленно присвистнув, удалился.

Ближе к вечеру Марис и С'Релла отправились в пристанище. Было еще светло,

в полупустом зале группками по трое-четверо сидели летатели, ели, пили, негромко разговаривали. На вертеле жарился морской кот, но, по мнению Марис, до готовности ему было еще не меньше трех часов.

Сестра Гарта, Риса – круглолицая невысокая толстушка, – налила из большущего бочонка, висящего на стене, кружку эля и подала Марис.

– Отменно, – похвалила Марис, пригубив. – Хотя, по правде, я не специалист по элю. В основном пью вино или киву.

Риса рассмеялась.

– Брат тоже хвалит мой эль, а уж он-то понимает в нем толк. Если эль, который он выпил за всю свою жизнь, слить вместе, то в образовавшемся озере смог бы плавать небольшой торговый флот.

– А где Гарт сейчас? – поинтересовалась Марис.

– Он подойдет позже. Говорит, неважно себя чувствует, но сдается мне, что его болезнь – лишь отговорка. Он, как обычно, просто не хочет мне помогать.

– Что с ним, Риса? Он в последнее время часто болеет?

Улыбка на лице Рисы погасла.

– Он тебе что-нибудь говорил, Марис?

– Нет. А что?

– Последние полгода у него ужасно болят суставы и до того опухают, что смотреть страшно. – Риса слегка наклонилась к Марис. – Я за него боюсь, и Доррель – тоже. Гарт был у многих лекарей – и здесь, на Скални, и в Городе Штормов, но ни один его так и не вылечил. Чтобы заглушить боль, брат с каждым днем пьет все больше и больше.

Марис не на шутку разволновалась.

– Я знала, что Дорр беспокоится о нем, но полагала, причина тревог – пьянство Гарта. – Поколебавшись, Марис спросила: – Риса, а твой брат сообщил о своем недуге Правителю?

Риса покачала головой.

– Нет. Он… – К стойке подошел коренастый летатель с Востока, Риса налила ему кружку эля и продолжила разговор лишь после его ухода. – Боится, Марис.

– А чего он боится? – спросила С'Релла, переводя взгляд с Марис на Рису и обратно.

– Закон гласит, что, если летатель серьезно болен, – пояснила Марис, – то Правитель может, заручившись, конечно, поддержкой других летателей своего острова, отобрать у него крылья, прежде чем тот потеряет их в море.

– Она вновь взглянула на Рису и озабоченно сказала: – Получается, что Гарт сейчас летает с посланиями так же часто, как раньше?

– Да, – подтвердила Риса. – Мне страшно, Марис. Порой приступы боли возникают неожиданно, и если это случится с ним в воздухе, то… – Она печально опустила голову. – Я уговаривала Гарта, но он и слушать не хочет о разговоре с Правителем. Все вы, летатели, одинаковые.

– Я поговорю с Гартом, – пообещала Марис.

– Доррель беседует с ним постоянно, но все без толку. Гарт очень упрямый.

– Ему следует отдать крылья, – внезапно заявила С'Релла.

Риса печально взглянула на нее.