Гарольд Храбрый
Шрифт:
— Ты прав, — согласился Вильгельм. — И всё же хорошо, что мы стали друзьями... а не врагами. Вдвоём мы сможем сделать многое!
— Что ты имеешь в виду, мой любезный друг?
— Мы можем объединить Англию и Нормандию! — с жаром произнёс герцог.
— Можем, — без особого энтузиазма согласился Гарольд. — А что потом?
— Потом? — переспросил Вильгельм, удивлённо взглянув на собеседника. — Потом завоюем Францию!
— А дальше?
— Весь мир!!
— Положим, мы его завоевали, —
— Я тебя не понимаю, — нахмурился герцог. — То ли ты лукавишь... То ли не договариваешь.
— Ни то, ни другое.
— Ты что, не честолюбив?
— Честолюбив... Но в меру.
— А как же слава Александра?! Цезаря?! — воскликнул норманн. — Разве тебе не хочется познать подобное?
— Александр сошёл с ума, — пожал плечами Гарольд. — Цезаря убили соратники... Ты желаешь себе такой судьбы?
Вильгельм ничего не ответил...
На следующий день он уединился в своём покое, призвав туда лорда Фитц-Осберна и духовного наставника аббата Ланфранка.
— Что скажете о нашем госте, любезные? — спросил Вильгельм.
— Гарольд опасен, монсеньор, — быстро ответил лорд-сенешаль.
— Очень опасен, — поддержал его аббат.
— Чем опасен? — сделал непонимающие глаза герцог. — Мы с ним друзья. Он честен и открыт.
— Он молод, — заговорил аббат. — А Эдуард дряхл... Как вы полагаете, сын мой, кого после кончины короля выберут англичане? Вы ведь видели Гарольда в деле. Его нельзя не любить.
— Согласен, — нахмурился герцог.
— Даже на вас он произвёл сильное впечатление. Не говоря уже о ваших вассалах... — Аббат вздохнул и закончил: — Неужели вы думаете, что у англичан будет хоть тень сомнений.
Вильгельм поднялся и прошёлся по покою.
— Что ж, — глухо проронил он, возвращаясь на место. — Я приду в Англию и потребую корону.
— Англия окрепла, — поморщился настоятель.
— Нам с ней не совладать, — подал голос лорд-сенешаль.
— Ты сомневаешься во мне, Осберн? — удивился герцог.
— Помилуй Бог, монсеньор, — покачал головой советник. — И в мыслях такого не было.
— Нормандия мала, — пришёл ему на помощь аббат. — А сакс сплотил своих соплеменников... Вы великий воитель и мудрый государь, сын мой. Но зачем пытаться проломить стену, когда рядом имеется калитка.
— Что за калитка? — заинтересовался Вильгельм.
— Мы можем повредить репутации Гарольда.
— Каким образом?
— Под угрозой заточения заставьте его дать клятву, что он поможет вам взойти на престол.
— Что?! — побледнел Вильгельм. — К чему ты меня склоняешь, святой отец?!
— Да, это подло, — согласился аббат. —
— Почему я должен постоянно хитрить?! И предавать того, кто мне близок?! — Герцог опустил голову.
— Потому, что вы властитель, сын мой, — наставительно произнёс аббат. — Вам надо думать о благе своего народа.
Наступила пауза.
— Разве нет иного пути? — спросил Вильгельм.
— Конечно, есть, — пожал плечами священник. — Остаться другом сакса и забыть о короне.
Герцог пристально взглянул на него, поиграл желваками и с трудом выдавил:
— Хорошо. Положим, ты прав. А если он откажется принять моё предложение?
— Мы его заточим! — зловеще проронил аббат и добавил: — Эдуард не осмелится вмешаться.
— А братья сакса?
— Они побоятся рисковать жизнью Гарольда. И вообще, скажите, сын мой, Эдуард, живя у нас, обещал вам корону?
— Обещал... — кивнул Вильгельм.
— Вы, а не Гарольд его кровный родственник. Разве не так?
— Так.
— И что предосудительного мы делаем, пытаясь взять то, что принадлежит вам по праву?
— Действительно, монсеньор, — вступил в разговор лорд-сенешаль. — Корона должна быть вашей. Гарольд же волен принять или не принять это требование. Но в обоих случаях он будет унижен.
— Вы оба словно сговорились! — проворчал Вильгельм.
Глава 13
ПОДЛОСТЬ
Последующие дни Вильгельм провёл в тяжких размышлениях, был холоден и отчуждён. Гарольд отметил эту перемену, но не придал ей значения, ибо был поглощён общением с братом и племянником. Однако вскоре он стал собираться в обратный путь и решил переговорить с герцогом. Тот принял его в своём покое и усадил в кресло напротив себя.
— О чём ты хотел поговорить, друг мой? — спросил Вильгельм.
— Об отъезде. Я загостился, а дела не ждут.
— Понимаю.
— Ты выказал себя настоящим другом, — с чувством произнёс Гарольд. — Я этого не забуду.
— Полно, полно.
— Полагаю, я могу забрать с собой Вальтова и Хакона?
— Хакона — можешь.
— А Вальтова? — удивился Гарольд.
Вильгельм поднял на него тяжёлый взгляд.
— Кое-что изменилось, мой друг.
— Что именно? — насторожился граф, почувствовав неладное.
Герцог молчал.
— Ну же, Вильгельм, не томи! — поторопил его Гарольд. — Что ты хотел сказать?
Норманн разжал побелевшие губы и негромко произнёс:
— Ты знаешь об обещании, которое дал мне когда-то король Эдуард?