Гарем на шагоходе. Том 8
Шрифт:
— Обещаешь? — её голос дрогнул.
— Клянусь.
Тогда её руки обвили мою шею, и она прижалась ко мне так крепко, будто боялась, что я испарюсь, как мираж. А я… я просто держал её, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.
Потом мои пальцы нашли застёжку-молнию на её коротком платье.
Секунда — и оно беспомощной белой тряпкой соскользнуло на пол.
Под ним оказалось тонкое, почти невесомое кружевное бельё угольно-чёрного цвета.
Идеальный контраст с её светящейся кожей.
Лия отстранилась,
— Новый матрас нужно срочно опробовать, — прошептала она, лукаво посматривая на меня. — Вдруг пружинит не так?
Она поманила меня пальцем.
Не отказывать же?
Пончо, костюм, всё полетело на пол к её платью. В два шага я оказался у кровати и забрался следом, нависая над ней. Её кожа была тёплой и пахла чем-то экзотическим и сладким, как ночные цветы в Диких Землях.
Мы снова целовались, но уже не так яростно. Нежнее.
Бионическая рука осторожно гладила её бедро, ощущая контраст между холодом металла и теплом женской кожи. Сенсоры идеально передавали информацию нервным окончаниям, так что я лишний раз порадовался, что приобрёл эту модель.
Ладони заново изучали знакомые изгибы.
В какой-то момент, когда наши губы на мгновение разомкнулись, она прижалась ко мне и прошептала прямо в ухо, и в её голосе уже не было ни насмешки, ни вызова, только искренняя, обезоруживающая нежность:
— Я так скучала, Волк…
Притянув её ближе, шепнул на ухо:
— Я тоже очень скучал.
Наверняка Миша сказал бы, что это слишком скупо. Но уж как умею.
Мои пальцы скользнули по её спине, нащупывая застёжку чёрного лифчика.
Хорошо, что у меня такая большая практика… замочек поддался легко и непринуждённо.
Лифчик полетел на пол, а мои пальцы смяли сочные зелёные груди. Пальцы провели по лампочкам-соскам. Лия тихо ахнула и прикусила губу, а я повалил её на постель, снова целуя.
Но через миг её рука упёрлась в мой торс и легонько надавила.
Я замер, не сразу сообразив. Она посмотрела мне в глаза, и в её жёлтых омутах промелькнула хищная, игривая тень. Это был не запрет, а намёк.
Перевернувшись на спину, я позволил ей оказаться сверху.
Снова поцелуй — горячий, страстный, глубокий.
Затем она, не разрывая нашего зрительного контакта, спустилась ниже.
Её тёмно-зелёные волосы водопадом рассыпались по моим бёдрам.
Пальцы
Дальше начались поцелуи. Но уже совсем другие.
Её губы скользнули вниз по моему животу, оставляя за собой горячий влажный след.
Я почувствовал, как её дыхание обжигает кожу там, где мне больше всего хотелось её прикосновений. Она медлила, словно нарочно заставляя меня сходить с ума от ожидания. Её пальцы скользили по внутренней стороне бёдер, но не касались моего члена. От предвкушения по телу бегали электрические разряды.
Напряжение росло, всё уже давно напряглось и жаждало внимания.
А потом — наконец — её язык лизнул меня снизу вверх, медленно, оценивающе, и я резко вдохнул, впиваясь пальцами в простыни. Она знала, что делает, чёрт возьми! Её губы сомкнулись вокруг меня, горячие и влажные, и первое же глубокое плавное движение заставило моё тело напрячься.
Она работала ртом идеально — не слишком быстро, не слишком медленно, чередуя глубокие погружения с нежными ласками кончиком языка. Всё её внимание сосредоточилось на этом, будто она изучала мою реакцию.
Когда я невольно дёрнул бёдрами навстречу, её пальцы впились в них, удерживая. Но она не остановилась. Напротив, взяла член ещё глубже, заставив меня зажмуриться от почти болезненного удовольствия.
Её губы и язык творили что-то невообразимое, она знала каждое чувствительное место, каждое нервное окончание. Мир сузился до ощущений: тепло её рта, лёгкое касание её волос, мерное движение её головы.
— Лия… — моё предупреждение прозвучало хрипло, но она лишь подняла на меня взгляд, не прекращая. Её жёлтые глаза блестели в полумраке, полные торжествующего удовольствия.
Она знала, что доводит меня до края. И ей это нравилось.
Её рука присоединилась ко рту, синхронно двигаясь в том же ритме, а другой ладонью она нежно сжала мои яйца, заставив меня резко выдохнуть. Я чувствовал, как натягивается каждая мышца, как кровь стучит в висках, как бешено колотится сердце — она сводила меня с ума, и я не мог думать ни о чём, кроме её губ, её языка, её пальцев…
Я больше не мог сдерживаться. Точка невозврата осталась позади.
Она почувствовала приближение пика, но не отстранилась, а заглотила глубже.
И тогда я не выдержал.
Волна накрыла меня с беспощадностью цунами.
Голова запрокинулась назад — из горла вырвался хриплый, животный стон, больше похожий на рык раненого зверя.
В висках застучало, в ушах зазвенело, вселенная сузилась до одного-единственного ощущения — жгучего, всепоглощающего, опустошающего. Пламя растекалось по жилам, пульсировало в каждом ударе сердца, выжигало всё на своём пути.
А потом — только тишина, только тяжёлое, неровное дыхание и медленно возвращающийся рассудок.