Гарем на шагоходе. Том 8
Шрифт:
— Знаю.
Я допил остатки и швырнул бутылку в море. Она красиво сверкнула в лунном свете, прежде чем исчезнуть в темноте. Потом достал следующую.
Отвинтил крышку и сделал большой глоток, осушив почти половину.
Тепло прошло по горлу, но не затронуло мозг.
Ветер усилился. Шондра слегка поёжилась.
Я вздохнул,
— Ты замёрзла.
— Я не…
— Замолчи и грейся.
Она не стала спорить.
Наоборот, прислонилась ко мне, принимая тепло.
От неё пахло чем-то неуловимо своим, родным. Мы так и сидели, глядя на море. Две фигуры на краю мира, укрытые одним плащом. Где-то внизу волны продолжали разбиваться о скалы, а на Акватике горели огни.
Город-мираж, обещающий новые проблемы.
Но сейчас, в этот момент, было почти спокойно. Почти.
— Слушай… — наконец заговорил я. — Ты же знаешь, что я не собираюсь бросать команду?
— Знаю, — тихо ответила Шони.
— Просто иногда…
— Иногда хочется, чтобы они вели себя как нормальные люди?
— Хотя бы как ненормальные, но предсказуемые.
Она усмехнулась.
— С такими, как наши девчата, это невозможно.
— Да уж… Ты в этом дурдоме почти единственный нормальный человек. С тобой вообще нет проблем, в отличие от них.
— Спасибо, что оценил, — прыснула девушка.
— Я совсем замотался с этими проблемами, даже не успел тебя поблагодарить за всё. Ты очень, — БУЛЬК-БУЛЬК-БУЛЬК, — короче, я очень рад, что ты рядом.
— Волк, спасибо, но…
— Я не закончил.
— Давай просто посидим? Тут так красиво и тихо.
— Шони, а ты очень коварна.
— Я?! — она приподняла бровь, но в её глазах уже мелькало понимание.
— Да. Ты нашла то, что меня уже не отпустит.
— И что же? — её голос слился с шумом прибоя.
— Твоё умение понимать и твоя красота. Вот, — мои пальцы скользнули в карман штанов, — давно хотел подарить, да всё время отвлекали.
— Волк… не нужно…
— НЕТ, не перебивай. Это подарок от сердца. Надеюсь, тебе понравится.
Девушка опустила взгляд на мою ладонь.
В ней лежал золотой браслет — не броский, но безупречной работы. Цепочка соединяла края длинной полоски металла с выгравированными цифрами.
Шондра замерла. Её пальцы дрогнули, когда я взял её руку и застегнул браслет на запястье.
— Это… это же военный код. Один из тех, что мы использовали во время Второй Межконтинентальной… я его помню…
— Расшифруй, — прошептал я.
Глаза Шондры пробежались по цифрам:
2029251192030 1416611 5212610
Она задохнулась и сглотнула. Её ресницы затрепетали, чтоб сдержать слёзы.
— Ты часть моей души, — произнёс я вместо неё.
— Волк, это… — почти неслышный шёпот сорвался с её губ.
Мои пальцы скользнули под её подбородок, приподнимая лицо.
Наши губы встретились.
Сначала
Потом горячее.
Её пальцы скомкали мою рубашку под плащом, она прижалась ближе. Моя рука прошла по её спине, прижимая к себе так, чтобы ничто — ни ветер, ни война, ни весь этот безумный мир — не могло нас разделить.
Её губы… солёные от морского бриза, сладкие от увлажняющей помады…
Наше дыхание слилось с шумом волн, сердцебиение участилось. Я ощущал, как стучит в груди её сердечко за тонкой преградой из ткани.
Становилось жарко, несмотря на прохладный ветерок.
Шони отвечала с нарастающей страстью, она тоже ждала этого момента, сдерживая себя из последних сил. Только мы и больше никого.
Поцелуй из нежного превратился в голодный, требовательный. Я забыл про Кощея, про команду, про весь этот проклятый мир. Существовала только она, её вкус на моих губах, тепло её тела и шум прибоя, ставший саундтреком нашего внезапного уединения.
Мои руки прижимали её ближе, чувствуя каждый изгиб, каждый мускул под тонкой тканью её футболки и коротких шортиков. Я вдыхал её запах — смесь морского ветра и чего-то неуловимо её собственного, родного.
Её пальцы, сначала сжимавшие мою рубашку, нашли застёжку плаща.
Я почувствовал, как они дрожат — от возбуждения или холода.
— Не простудишься? — прошептал я, чувствуя, как её губы скользят по моей шее.
Ответом стал резкий щелчок расстегивающейся застёжки.
Безмолвный сигнал, приглашение, на которое я не мог не ответить.
Шондра никогда не была многословной.
Плащ зашуршал, ложась на холодный камень.
Я уложил девушку на темную ткань, ощущая под пальцами дрожь её тела.
Нужно немедленно помочь ей согреться.
В её глазах в свете луны плескался целый океан нежности.
Я склонился над ней, аккуратно задирая футболку и открывая вид на её грудь, плавно поднимающуюся и опускающуюся в такт её дыханию. Провёл рукой по мягкой, горячей коже. Её грудь упруго поддалась моим ладоням, соски затвердели на прохладном воздухе, и я поймал себя на мысли, что никогда не видел ничего прекраснее.
Каждый сантиметр кожи, открывавшийся мне, был как глава в любимой книге, перечитывать которую — особое удовольствие.
Шортики соскользнули с её бедер легко, будто сами не хотели служить преградой.
Лунный свет скользил по коже девушки, делая её похожей на жемчуг. Превращая каждый изгиб тела в серебристый шедевр.
Она ахнула, когда мои пальцы коснулись влажного тепла между её ног. Мои губы прижались к её шеи. Такой знакомый, такой родной запах её кожи смешался с морской солью.