Гарем на шагоходе. Том 8
Шрифт:
— Шондра? Как ты… успела?
Она тяжело дышала, но держалась на воде с удивительной лёгкостью.
— Как тебе это удалось? — повторил я. — Я плыл на пределе своих возможностей. Ты не могла меня догнать.
Турельщица скромно пожала плечами и отбросила мокрые волосы с лица.
— Я была чемпионом по плаванию в школьные годы, — просто ответила она, избегая моего взгляда.
— В какой школе ты училась? — я обплыл её по кругу, будто видя впервые. — На военной базе генно-модифицированных морских котиков?
Шондра
Как она умудрилась догнать меня? Я — суперсолдат с усиленными мышцами и лёгкими, поглотивший силу высшего альпа. Она… чемпионка по плаванию? Чтобы развить такую скорость, нужно быть не просто чемпионкой, а гибридом человека и торпеды.
Да, я давно знал, что у Шондры есть секрет.
И что она как минимум не совсем человек… Просто… Да неожиданно, блин!
— Так, — я облизал солёные губы. — Давай начистоту. Что ты скрываешь?
— Ничего я не скрываю, — резко бросила Шони. — Просто у меня была хорошая учительница.
— Которая научила тебя плавать быстрее генетически усовершенствованного бойца?
— Она была строгой.
Я понял, что дальше расспрашивать бесполезно.
Делиться секретом она ещё не готова.
В её глазах промелькнуло что-то, чего я раньше не замечал — горечь, боль… страх.
Решил не давить. У нас у всех есть скелеты в шкафу.
У некоторых, видимо, они с ластами.
— Ладно, — сказал я. — С твоей школой разберёмся потом. Плывём к берегу.
Сэша, кашляя водой, обвила шею подруги:
— Шондрочка, ты моя героиня! Кити-кити, я тебя люблю! — она чмокнула турельщицу в щёку.
— Так, вот давай без кошачьих нежностей! — постаралась отцепить её Шондра. — Ты на кой-хрен за мной попёрлась?
— Ну… я это… просто… Ой, а по мне что-то ползает, кити-кити! Ай!
Нырнув под воду, я обнаружил, что отсечённое щупальце всё ещё мёртвой хваткой обвивает талию и правую ногу Сэши.
— Барнаби оставил сувенир на память, — сообщил девушкам, вынырнув. — Сэша, не сильно давит?
Она покачала головой и ещё крепче схватилась за Шондру.
— Всё, тогда плывём, — скомандовал я. — На берегу отдирать будет удобнее.
Обратно на скалы мы забраться не могли. Пришлось плыть вдоль берега, пока не нашли небольшой песчаный пляж, зажатый между двумя утёсами. Выбравшись на мокрый песок, мы рухнули на него, обессиленные.
Немного отдышавшись, я взялся за щупальце и предупредил:
— Держись, кошка. Сейчас будет неприятно.
— А? А-а-а-ай! — завизжала Сэша, когда начал отдирать присоски. Каждая оставляла на её коже красный круглый след. — Ой, больно! Кити-кити, не надо! Мяяяя!
— Хочешь, чтобы так и осталось? — я дёрнул щупальце.
— Нет!
— Тогда терпи.
Каждая присоска отрывалась от её нежной кожи с мерзким, чавкающим звуком.
— Ш-ш-ш-ш! — зашипела
Последняя присоска оторвалась с неприятным чпоком.
Кошка шмыгнула носом, а я швырнул безвольное щупальце обратно в воду, и оно медленно пошло ко дну.
Сэша тут же начала осматривать себя. Увидев на своей светлой коже ряды круглых, багровых кровоподтёков, она издала протяжный, горестный вой.
— О-о-ой! Я вся в пятнышку! Как леопард! Только фиолетовый! Я теперь некрасивая-а-а!
Она начала всхлипывать, тыча пальцем в следы на животе.
Шондра села рядом и по-матерински обняла её за плечи.
— Радуйся, что осьминог тебя не сожрал, — строго, но с сочувствием сказала она. — Кстати, а почему он тебя не сожрал? Они же мелкую добычу на месте жрут, в логово тащат то, что нельзя сразу засунуть в клюв.
Я тоже об этом задумался. Пожал плечами.
— Может, его что-то отвлекло. Какой-нибудь хищник? Ещё крупнее его самого, если такие здесь водятся. Ну или тот ктулонец мимо проходил по дну — он тоже здоровенный.
— Не-а, — подала голос Сэша, шмыгая носом. — Я пыталась с ним пообщаться.
Мы с Шондрой переглянулись.
— В смысле — пообщаться? — уточнила турельщица.
— Ну, я почувствовала, что он очень одинокий и голодный, — объяснила она, вытирая слёзы. — И я ему сказала: «Привет, большой осьминожка! Не ешь меня, пожалуйста! Давай лучше дружить!» Но он почему-то не хотел слушать. Он такой необщительный!
Охренеть. Кошка не погибла, потому что инстинктивно попыталась установить контакт с примитивным, хищным разумом.
Этот неожиданный ментальный «привет» от его потенциальной еды, должно быть, вызвал у Барнаби короткое замыкание.
Смятение, удивление — этого хватило, чтобы дать мне время.
— А почему он не захотел дружить, кити-кити? — с обидой спросила Сэша. — Он просто начал меня ещё сильнее сжимать.
Я присел рядом с ней на корточки.
— Сэша, — постарался говорить мягко. — Не все хотят дружить.
Она посмотрела на меня огромными, полными удивления глазами.
— Не все? — переспросила кошка, будто я сообщил ей, что небо на самом деле зелёное.
— Нет, — подтвердил я.
— Но… почему?
— Потому что мир полон мудаков, — сказала Шондра.
— Но ты молодец, что попыталась до него достучаться, — быстро добавил я, видя, как Сэшина мордочка начинает дрожать. — Ты спасла себе жизнь.
Она на мгновение задумалась, а потом её лицо просияло.
— Кити-кити! Значит, я всё-таки молодец!
Я вздохнул и поднялся.
— Да, ты молодец. Вот ещё бы не сбегала от остальных и не шлялась по лесу без разрешения — и совсем красава. А теперь пойдём отсюда, пока ещё кто-нибудь не решил с нами подружиться.