Гарем на шагоходе. Том 8
Шрифт:
Фенечка пискнула от неожиданности.
— Эй! Охренела?! — заорал я.
Но поздно.
— Подача! — прорычала Лекса.
Когда несчастный шушундрик достиг верхней точки, она нанесла сокрушительный удар.
Синие огоньки на её перчатке вспыхнули, и раздался знакомый хлопок кинетической волны.
Фенечка превратилась в размытый серый снаряд.
Она полетела вперёд с диким ускорением, вращаясь вокруг своей оси и издавая сдавленный, полный ужаса визг.
Кармилла, которая в этот момент презрительно поправляла волосы, даже не успела
— Что за…
УДАР!
Фенечка врезалась ей прямо в живот.
— У-У-У-У-Ф! — вампирша выгнулась, глаза вылезли из орбит, и её понесло назад.
Эффект получился впечатляющий.
От силы удара Кармиллу буквально снесло с ног. Она взмыла в воздух, описала в полёте изящную, но унизительную дугу и рухнула на песок.
Но на этом её путешествие не закончилось.
Она кувыркалась по пляжу, как тряпичная кукла, поднимая тучи песка, пока её инерцию не остановило препятствие.
Этим препятствием оказалась ярко-красная тележка с надписью «Горячая кукуруза Фруужа! Сочная, как поцелуй русалки!».
Раздался оглушительный грохот.
Тележка перевернулась, кастрюля с кипящей водой опрокинулась, а золотистые початки разлетелись во все стороны. Сам продавец-глубляк с пронзительным воплем отскочил в сторону.
— Ё-МОЁ! Моя кукуруза! Мой бизнес! Клянусь щупальцами Великого Кракена, вы за это заплатите! — заголосил он, размахивая щипцами.
Из-под обломков тележки, осыпанная кукурузными зёрнами и облепленная мокрыми листьями, поднялась Кармилла.
По смуглой коже стекала солёная вода, а в красных глазах бушевал первобытный гнев.
Она очень, очень разозлилась.
Даже удивительно, что ей удалось не пошевелить ни единым волоском.
— КТО-ТО СЕГОДНЯ УМРЁТ! — прорычала она.
Фенечка лежала рядом.
От такого удара её, наконец, стошнило. Мяч вылетел из неё с влажным «бвэ-э-э» и покатился по песку.
Кармилла медленно повернула голову.
— Ага… — её глаза вспыхнули ещё ярче.
Она подняла мяч, отряхнула (не особо стараясь), подбросила в воздух и…
— УМРИИИ!
…ударила со всей вампирской мощи.
В этот удар она вложила всю ярость, всю обиду за испорченную причёску, за подругу и унижение кукурузой.
Мяч полетел вперёд как артиллерийский снаряд.
Он с треском пробил волейбольную сетку, оставив в ней дымящуюся дыру. Он летел точно в Лексу, и я не сомневался, что этот удар сломает ей позвоночник.
Уже собирался вмешаться и сбить Лексу с ног, чтобы снаряд прошёл мимо…
Но на его пути встала Вайлет.
Она выставила вперёд правую руку.
Мяч
Порыв ураганного ветра подхватил её волосы.
Вайлет даже не качнулась. Её ноги лишь на пару сантиметров ушли в песок.
Мяч, потеряв всю кинетическую энергию, просто упал к её ногам.
— Ой, кити-кити! Вайлет у тебя рука горит!
— Не опасно, — констатировала кибердева. — Моя биосинтетическая плоть рассчитана на высокие температуры — на случай работы в экстремальных условиях.
Она спокойно тряхнула запястьем, сбрасывая пламя.
Кармилла взъярилась.
— Ты! — прошипела она, указывая на Вайлет дрожащим пальцем. — Ты встала на сторону этой проклятой ментовки! Ты, бездушная жестянка, предала своих!
Вайлет перевела взгляд на вампиршу.
— Отрицаю. Я не на стороне Лексы. Я на стороне безопасности. Согласно моим расчётам, сила твоего удара составляла 8 килоджоулей. Лекса — биологический гуманоид. Попадание с такой энергией привело бы к летальному исходу с вероятностью 99,9%. Это нерациональная трата ценного члена экипажа.
— ОНА ЗАПУСТИЛА В МЕНЯ МОЕЙ ПОДРУГОЙ!!! — проорала Кармилла.
— А ты запустила в меня снарядом, способным пробить обшивку лёгкого танка! — не осталась в долгу Лекса. — Так что мы квиты!
— Нет, — качнула головой Вайлет. — Чтобы пробить стальную броню толщиной хотя бы 3–5 мм, потребуется аналогичный снаряд, выполненный из стали. Но удар действительно вызвал бы летальный исход.
Вампирша и полицейская шагнули навстречу друг другу.
Казалось, между ними сейчас вспыхнут молнии.
И тут моё терпение лопнуло.
Я сделал глубокий вдох, набрав в лёгкие побольше воздуха.
— ЗАКОНЧИЛИ!!! — заорал так, что чайки в радиусе километра в панике взмыли в воздух, а глубляк-продавец выронил свои щипцы.
Мой голос, усиленный праведным гневом командира, у которого отдых превратился в зону боевых действий, прокатился по пляжу, как ударная волна.
Даже чёртовы перунианцы с воплями разлетелись в разные стороны, а парочка врезалась, теряя перья и гогоча.
Мой рёв повис в вечернем воздухе, как приказ о прекращении огня.
Обе фурии замерли и, наконец, посмотрели на меня.
Кажется, впервые за весь вечер они увидели не просто Волка, а очень-очень злого капитана Волка.
Да. Отдых определённо удался.
Наступила тишина, нарушаемая лишь недовольным бормотанием глубляка, который пытался спасти остатки своего кукурузного бизнеса. Лекса и Кармилла застыли, как две дуэлянтки, чьи пистолеты дали осечку одновременно.
Я прошёлся взглядом по каждой.
— Вы вообще в своём уме? Фенечку как мячик кидаете? Кукурузного осьминога чуть не убили?