Фуриозо
Шрифт:
— Даю пять: Луизе не нравится, что мамочка курит, — сказала Хелена, потягиваясь.
Стоявшая рядом Анна тоже любовалась немым спектаклем.
— Надо же, и слова не нужны, — усмехнулась она.
Анна повернулась к Раулю, но тот спешил к выходу с телефоном, прижатым к уху. Открыл дверь студии и вздрогнул от криков Луизы и Каролины. Резко развернулся и удалился в сторону кухни. Анна и Хелена проводили его взглядами, а потом переглянулись, но комментировать его действия не стали: не знали, что сказать. Обе вернулись к своим инструментам. Луиза и Каролина все еще продолжали спектакль:
— Trouble in paradise, — пробормотала Анна и перевела: — Неприятности в раю. Как это неприятно!
За стеклом послышался звонок телефона Луизы, и она отошла от Каролины. Затушив сигарету сапогом, та немедленно вернулась в зал.
— Идиотка, — бормотала Каролина себе под нос, беря виолончель.
Она проиграла несколько сложных пассажей, чтобы успокоиться. Появилась Луиза. Убрав телефон в карман, объявила: в проливе буря, так что сегодня звукорежиссер и оператор не появятся.
— Будем рассчитывать на завтрашнее утро — или придется забыть о записи, — почти равнодушно подытожила Луиза.
Свальшер — маленький остров. По тропинке вдоль берега его можно обойти за полчаса, и то потому, что надо карабкаться по скалам и перепрыгивать расщелины.
К ателье, построенному на скалах в северной части острова, вела тропинка, выложенная досками. Пятьдесят лет назад на остров занесло семена жимолости каприфоль, и южнее от тропинки лианы образовали заросли с ароматными цветками. Дом был построен в рыбацком стиле: необработанные доски, простая черепичная крыша. В помещении — дощатый пол и выкрашенные в белый цвет стены. Панорамные окна выходили и на север, и на запад, где скалы резко обрываются в море.
Для художников здесь поставили когда-то кухонный стол и газовую плиту. На конфорке красовался старый эмалированный чайник, на полках — кружки, стаканы и тарелки. У стены стояла скромная кровать, перед камином — два кресла марки «Бруно Матссон». Остальное пространство занимали мольберт и стол для черчения. Сюда провели электричество, и только воду приходилось приносить в канистре с виллы.
Когда-то ателье не пустовало: здесь жили художники, любившие работать на пленэре. В последние годы в доме иногда останавливались друзья семьи и прочие гости, но уже много лет мольберт воспринимался как экзотическая деталь интерьера. Впрочем, как и железный рукомойник — ровесник ателье.
В детстве Луиза часто запиралась в доме для художников, чтобы побыть одной. Анна пришла в ателье, со скрипкой под мышкой, тоже в поисках уединения.
Мирная репетиция быстро переросла в ссору, и атмосфера в студии стояла напряженная. В перерывах Каролина хлопала дверью и кричала на Луизу. Рауль вообще ушел к себе. Хелена нашла утешение в баре. Налила себе щедрую порцию джина с тоником и заявила: «Мы же все равно не будем сегодня больше играть». Потом, сняв туфли, улеглась на диван. Анна тоже налила себе бокал бургундского, а потом зачехлила скрипку и решила, что пойдет в ателье.
В помещении стояла прохлада, хотя в камине лежал свежий пепел. Анна положила в топку поленья. Спички нашла в стеклянной банке. Щепка для растопки
Зазвонил телефон. Луиза.
— Я хочу, чтобы мы еще раз прошлись по квартету.
— Это действительно необходимо? — спросила Анна, наливая вино в стакан.
— Да. Чем лучше мы подготовимся к записи, тем быстрее ее закончим. А я хочу закончить как можно быстрее, да и Раулю нужно быть в понедельник в Нью-Йорке. Мы и так затянули процесс. К воскресенью все должны закончить. Кстати, не знаешь, где Каролина? Сказала, что будет репетировать, но ее нигде нет. И виолончель лежит в студии.
— Понятия не имею. Позвони ей.
— Уже звонила. Она не берет трубку, а потом включается автоответчик.
Анна увидела, что по тропинке кто-то идет. Рауль. Он направлялся к ателье.
— Я репетирую, Луиза. Позвоню тебе позже, — заторопилась Анна и оборвала связь.
Сердце забилось быстрее. Оконное стекло, к которому она прижалась вплотную, холодило разгоряченный лоб. Анна поправила волосы и облизала губы. Рауль идет к ней! Эта мысль вызвала улыбку.
Она не ошиблась: между ними существует притяжение — не обжигающая страсть, что раньше, но пьянящая нежность. Им о стольком нужно поговорить! Рауль ясно дал понять: он доверяет ей настолько, что готов обсуждать глубоко личное. А на чем еще основывается любовь, как не на доверии?
Анна постучала по стеклу, чтобы привлечь внимание Рауля, но он не отреагировал: наверно, ветер заглушил стук. Достал из кармана телефон. Не отводя взгляда от Рауля, Анна достала из кармана свой. Как мило: звонит ей, не зная, что их отделяет всего-навсего двадцать метров. Телефон, однако, молчал, а Рауль уже с кем-то разговаривал. Радость угасла. Кому он звонит? Своей чертовой жене? Или… Анна пролистала записную книжку в телефоне, нашла номер Каролины и после секундного колебания дрожащим пальцем нажала на зеленую кнопку: занято.
Разговаривая по телефону, Рауль улыбался. Вот он рассмеялся, закинув голову, и пошел по тропе прочь от ателье. Вскоре исчез из виду. Анна бросилась к двери, открыла ее — в комнату ворвался холодный ветер, растрепал волосы. С крыльца она увидела, как Рауль подходит к бане над мостками. Оглядывается по сторонам, словно проверяя, не следят ли за ним, и входит туда. Анна не без изумления отметила, что из трубы поднимается тонкая струйка дыма.
Устроившись на диване рядом с баром, Хелена дегустировала марки джина и успела выпить уже четыре стакана джина с тоником, хотя на часах не было еще и трех пополудни. В дверях гостиной показалась Луиза.