Фуриозо
Шрифт:
— Входи! — радушно пригласила ее Хелена. — И захвати оливок или орешков… или еще чего-ничуть вредного и калорийного, на что бывает аллергия.
Рассмеявшись над собственной шуткой, Хелена сделала глоток. Луиза опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу:
— Да ты пьяна, Хелена!
— Не-е… только чуточку навеселе, — заверила ее Хелена. — А почему у тебя такой кислый вид?
Луизе не терпелось поделиться своими подозрениями, но она вспомнила, что с Хеленой слова нужно подбирать осторожно. Впрочем, все настолько очевидно, что притворяться, будто отношения с Каролиной прекрасные — значит
— В холодильнике есть еще тоник, — сказала Луиза и прикрыла глаза. — Кстати, где Каролина?
— Понятия не имею, Лусс. А не у себя в комнате? Кажется, я слышала стук каблучков по лестнице, а потом грохот входной двери.
— Я такой ее раньше не видела, честное слово.
Хелена усмехнулась:
— Это беременность, Луиза. Добро пожаловать в девятимесячную поездку по американским горкам.
Хелена столько лет скрывала свой алкоголизм, что, даже будучи пьяной, могла играть рассудительную и умную женщину. Хотя, конечно, с каждым разом делать это становилось все труднее. Но теперь, когда Хелена внезапно обрела ясность мысли, она сразу приняла приглашение Луизы участвовать в разборе полетов с сестрой. Ну уж нет! Тем более что Хелена — сообщница Каролины против воли. И когда сидящая рядом всезнайка Луиза потирает виски, изображая жертву, со стоицизмом принимающую страдания, уготованные судьбой, это вызывает не жалость, а смех. Нет, пусть сама разбирается со своей жизнью.
— Каролина беременна, не так ли? — спросила Хелена. — Ты в этом на сто процентов уверена?
— Да, на все сто, — с каменным лицом подтвердила Луиза.
Другого ответа Хелена и не ожидала. Луиза могла ответить:
«Почему ты спрашиваешь?» или «Она тебе говорила что-то другое?», но нет, своих мыслей ничем не выдала. Она всегда такая: скрытная, холодная, расчетливая. А в подружки выбрала непредсказуемую, закатывающую истерики по малейшему поводу Каролину. Удивительно!
Хелена устала от выходок сестры: вечно из одной крайности в другую! То она мрачнее тучи и жизнь ей не мила, то сияет, как солнце. Каролина не только эмоционально незрелый человек, она психически нестабильна, хотя давно не ребенок. Хелена в общем-то смирилась: у сестры своя жизнь, у нее своя. Любой психолог скажет, что разумнее всего предоставить Каролину самой себе.
Но ужасно то, подумала Хелена, что сестре удается втягивать ее в свои ребяческие выходки. Так что никакого посредничества между Каролиной и Луизой! Хватит. Пора серьезно поговорить с Каролиной.
— Но почему она злится, Хелена? — Луиза добавила джина в бокал. — Что я делаю не так? Не понимаю! А Карро отказывается говорить.
— Наверно, гормоны бушуют. У нее сейчас самый пик фертильного возраста. Со мной было то же, когда мы ждали Юханну.
Дверь скрипнула.
— Входи, баронесса! Вспомнишь дурака, а он и появится! Что, под дверью подслушиваешь?
В комнату вошла Каролина с пакетом сырных колец. Покрасневшие глаза говорили о том, что она плакала. Упала в кресло и перекинула ноги через ручку. Зачерпнув горсть колец, отправила их в рот, при этом к губам прилипли рыжие крошки.
— Гормоны,
Хелена рассмеялась и протянула руку к пакету с сырными колечками.
— Как ты можешь есть такое каждый день и оставаться худой? — спросила она. — Но скоро все изменится, Каролина. Беременные всегда полнеют, не знала?
Каролина снова запустила руку в пакет. Несколько колец упало на пол, и Луиза нагнулась, чтобы поднять их.
— Знаешь ли, — ответила Каролина, — это последнее, что меня сейчас волнует.
Она посмотрела на Луизу. Та, растроганная неожиданным вниманием, улыбнулась любимой. Каролина отвела глаза.
— Ты не представляешь, как я рада это слышать, — сказала Луиза. — Я уж испугалась, что ты передумала иметь ребенка. Но нервничать в первые месяцы беременности — естественно. Это ново и для тебя, и для меня, Карро.
Каролина вытерла губы. Хелена улыбнулась:
— Как мило вы смотритесь вместе, дорогие мои.
Луиза благодарно подмигнула ей. В коридоре раздался смех Анны и возглас:
— Тихо как в могиле. И куда все подевались?
— Мы здесь! — крикнула Луиза.
В дверях возникла Анна, разрумянившаяся, словно от долгой прогулки на свежем воздухе, влажные волосы заплетены в две тонкие косички. Следом за ней появился Рауль, тоже румяный.
— Сыграем, девочки? — предложил он.
Каролина подбросила пустой пакет вверх. Он опустился Хелене на грудь, а потом соскользнул под ноги Анне.
Все пошло не так, как надо: у Рауля порвалась струна. Он порылся в футляре в поисках запасной, но не нашел. Анна протянула свою:
— Пожалуйста, милый!
Сказано было негромко, но Хелена с Луизой услышали и удивленно переглянулись. Каролина не отреагировала: она сосредоточенно раскручивала смычок. Рауль кивнул Анне в знак благодарности, сделав вид, что все в порядке вещей. Пока он менял струну, настраивал инструмент, Каролина, демонстративно достав из сумки книгу, погрузилась в чтение.
Но вот Рауль выпрямил спину, взял скрипку и обвел глазами женщин, давая понять, что готов начать репетицию. Каролина книгу не отложила. Устремив на нее взгляд, Рауль выдержал паузу. Каролина читала. Тогда он нагнулся к ней и тихо сказал:
— Мы сейчас будем играть. Возьми инструмент, будь добра.
Каролина даже бровью не повела.
— Я прошу тебя, — с тревогой в голосе попросил Рауль, но девушка невозмутимо продолжала читать.
Повисла напряженная тишина.
— Каролина! — повысил голос Рауль.
Луиза хотела что-то сказать, но внезапно послышался визг первой скрипки: Рауль буквально набросился на инструмент и заиграл в таком быстром темпе, что Анна с Хеленой едва поспевали. Каролина по-прежнему сидела, погруженная в чтение. И только когда первая часть была отыграна, она, не отрывая глаз от страницы, потянулась к сумке. Неторопливо убрав книгу, взяла смычок и начала играть: в ускоренном темпе, на полтакта опережая остальных, громко и невпопад, с отсутствующим видом.
Рауль опустил смычок и вопросительно взглянул на Каролину. В ответ получил равнодушный взгляд. Луиза кашлянула и преувеличенно любезно предложила: