Функция
Шрифт:
С одной стороны, для меня вроде ничего не изменилось. Я продолжал висеть на стальном тросе под потолком, Люся по-прежнему находилась в лапах двух бугаёв. Но с другой — ситуация пошла вразнос, и теперь могло произойти всё что угодно. Что сулило определенные возможности.
— Девку в машину, — приказал Наумов. Он решил не развивать скандал. Бывший бандит всё ещё не повышал голоса, но говорил с такой властностью, что бычки дернулись выполнять распоряжение. Даже несколько шагов успели сделать к выходу, но были остановлены воплем матери Козыря.
— Не сметь!
Так. Так-так-так! Что
Мне, если честно, больше подходил вариант с матерью. Меньше контроля — больше шансов вырваться. Блин, да я уже был близок к свободе! Если бы не появление отца семейства! Наумов весь такой спокойный, он и его люди ошибку вряд ли допустят. Бандиты, по крайней мере, те, что выживают, а потом старательно маскируются под законопослушных граждан, к лютым зверствам тяги не имеют. Они решают проблемы. А самый лучший из способов решить любую проблему — это пуля в затылок и закопанные на карьере тела.
— Маша, давай без сцен! Что за нелепая идея делать это здесь? Тебе не приходило в голову, что убивать людей в собственном доме не очень умно?
— Как будто это имеет значение! С твоими связями!
— Всё имеет значение! — повысил голос олигарх. Кажется, он начал выходить из себя. — Только ты об этом почему-то не думаешь! Палыч, уведи Марию Дмитриевну!
Крестьянин, которого Наумов назвал Палычем, шагнул к хозяйке, но наткнулся на её бешеный взгляд и остановился. Глянул на работодателя, едва заметно пожал плечами, как бы говоря, и как мне это сделать?
— Да твою мать, Маша! — сорвался, наконец, бывший бандит. Решительно прошёл через гараж, схватил жену за руку и резко повернул к себе. — Это что, игра, по-твоему?
Та не успела ничего ответить. Игра, господин Наумов, именно что игра! Шахматная партия, в которой всё имеет значение. Каждое слово, каждый жест и движение. Сейчас, например, фигуры на доске сместились, и одна из них, наконец, оказалась рядом со мной. Отец, а не мать, как я рассчитывал. Но так ведь даже лучше!
У меня получилось одно гладкое движение. Красивое в своей эффективности и законченной смертоносности. Качнулся, ударил олигарха ногами в грудь, но не сильно, а чтобы оттолкнуться. И, используя инерцию, снял себя с крюка. Продолжая движение, кувыркнулся назад и приземлился на ноги.
Где-то очень глубоко и глухо орал от восторга и неверия прежний Лях. Но я его не слушал, сразу рванув вперёд, сбивая с ног застывшую в испуге барыню.
— Замерли все!
Палыч уже успел вытащить пистолет из наплечной кобуры, вместе с автоматом Костлявого тот был направлен мне в лицо. Но стрелять не спешил, опасаясь задеть хозяйку, которой я прикрывался. Придушенной, что-то хрипящей, но пока пребывающей в шоке и не сопротивляющейся.
Я сознательно выбрал в заложники её, а не Наумова. Возьми я в захват его, мать Козыря, в своем безумии, могла бы и приказать стрелять. Да, не факт, что телохранители
Олигарх, кряхтя, поднялся с пола, вскинул руку, подтверждая мой приказ.
— Мы уходим, — сообщил я ему. И, продолжая прикрываться женщиной, которую мне совсем не сложно было держать на весу, шагнул в сторону Люси.
— Если с ней что-то случится... — начал было бывший бандит, но я его перебил:
— Убьёшь меня? Ты и так уже приговорил меня, так что не трать время на угрозы. — И бросил быкам: — Отпустили её!
Те дождались кивка Наумова, и Люська, шатаясь на ослабевших ногах, двинулась ко мне. Руки у неё были связаны спереди.
Жену олигарха я отбросил, когда Скалли скрылась за воротами гаража. Не в сторону, а на Палыча с Костлявым. Их огнестрел был тут единственным фактором, который я не просчитал. Мужики показали себя профессионалами. Ловить барыню не стали, прыснули в стороны, давая женщине возможность упасть на деревянный пол без всякого изящества. И тут же начали стрелять туда, где я был меньше секунды назад.
Но отследить моё перемещение не успели. Бросившись в сторону олигарха, я резко сменил траекторию и оказался за спиной у Палыча. Удар в основание черепа, сильный, но, надеюсь, не смертельный, отправил его в забытье, одновременно бросая на Костлявого. Пока тот пытался сбросить с себя обмякшее тело напарника, я и его отправил поспать. Ногой отбросив стволы подальше, рывком переместился к Наумову.
Быки не кинулись защищать своего нанимателя. Стояли, по-детски приоткрыв рты, и не могли поверить в то, что сейчас видели. Я бы раньше тоже не поверил: какой-то мужик двигается со скоростью, которую глаз почти не способен отследить, играючи расправляется с теми, кто тебе казался круче кавказских гор.
Я не дал им времени прийти в себя. Коротко ударил олигарха в шею, ломая гортань. Перешагнул через хрипящее тело, которое ещё не успело понять, что умерло. И таким же образом расправился с быками. Затем вернулся к супруге олигарха и сломал ей шею.
Внутри ничего даже не дрогнуло. Не было ни гнева, ни сожалений, ни стыда. Недавний студент последнего курса убил четырёх человек, не испытывая никаких эмоций. Мне прежнему стало бы страшно, я нынешний осмотрел побоище и удовлетворенно кивнул.
Да, уже без вариантов, я именно то самое чудовище, которое показывали камеры наблюдения. Хладнокровный убийца. Разница между мной сегодняшним и тем, двухнедельной давности, в том, что сейчас я всё делаю в сознании. Без отговорок типа потери памяти.
Но, если рассуждать логически, какие у меня были варианты? Оставлять это гнездо ку-клукс-клана и бежать? Прятаться и от них, и от полиции? Нет уж! Дела нужно было доводить до конца, а скрываться, оставляя за спиной разъярённых мстителей, благодарю покорно! И так слишком всё сложно.
Однако ещё два человека были живы. Без сознания, но их я почему-то не убил. Охотник оглушил их, хотя с той же лёгкостью мог бы и замочить. Причём если уж рассуждать его же категориями, то именно Костлявый с Палычем казались тут самыми опасными противниками. Логично было расправиться с ними подобным же образом.