Функция
Шрифт:
— А что вы там увидели, Роман Фёдорович?
«Чип, который делает тебя сверхсильным и сверхбыстрым!»
— Больше всего удивляет, что ты разговариваешь, а не овощем лежишь... — протянул он вместо ответа. И тут же поправился: — Пулю, Иван. Пулю у тебя в голове я увидел, вот что.
— Да ну на хер! — повторил я его же восклицание.
— Угу, — отозвался тот со смешком. — Это абсолютно точная медицинская формулировка того, что сейчас находится у меня на экране. Знаешь, я до сих пор глазам не могу поверить. В теории-то такое возможно, но на практике, признаюсь, ещё не встречал.
«Пуля? Какая на хрен пуля!»
— Была у меня парочка случаев обнаружения инородных предметов в мозгу... — продолжал меж тем рентгенолог. — Но в первом случае речь шла о повреждении лицевого черепа, да и пациент бомжом был — удивительно живучие личности. А второй, не поверишь, иголка. У деда обнаружил годов семидесяти уже. Помню, тогда даже консилиум собирали, решали, говорить ему или нет?
— А в чём проблема? — на автомате спросил я. Не интересовал меня ответ, я пытался уложить сказанное в голове — в которой у меня пуля! — но врач специально паузу оставил, вот я и отреагировал.
— Ну, так ведь это мать его ему туда засунула, во младенчестве ещё! Был такой способ раньше в деревнях избавления от нежелательных деток. В родничок иголку до конца вгоняли, а потом говорили, что умер малыш. От чего непонятно, да и кто бы там смотрел при том уровне детской смертности. А старикан выжил, иголка в межполушарную область вошла, и всю жизнь мамкин «подарок» в голове проносил, представляешь? Мы решили ему не говорить — тебе бы понравилось под старость лет узнать, что мать тебя убить пыталась?
— Охренеть!
— Не то слово!
— Да я про пулю!
— А! Ну, это тоже, да, — хохотнул врач. — Очень интересный случай. Я бы сказал, фантастический. Смотри, тут вот у тебя травматические изменения сводов затылочной части черепа, вот тут — словно бы закапсулированная в непонятную оболочку пуля, а вот канала прохождения нет. Давно эта штука у тебя в голове?
— Да я только от вас и узнал!
— Да? И родители ничего не рассказывали? Просто, судя по отсутствию канала, травма старая, лет десять...
«Три недели, вообще-то!»
— А с таким вообще живут?
— Ну, ты же живой вроде? Нет, так-то, если человек хочет жить, медицина бессильна, да и если тогда сразу выжил, то уже прям сразу не помрёшь. А ты местный?
— В смысле?
— Я просто не помню такого случая у нас городе, а он бы обязательно был описан! Погодь, дай-ка позвоню коллеге! Он давно работает, может, слышал чего...
Пребывая в ступоре от полученных известий, я смотрел, как доктор-гном ищет контакт в своём смарте. Офигеть! Пуля в голове! Пуля, мать её, в голове, а я живой! Как?! Так же не бывает! Не бывает же?
«А регенерация бывает как у тебя? А сила такая? Собакомонстры? Баба Яга, которая бомжара какая-то в девичестве? Телекинез, наконец? Всё, что с тобой происходит, в нормальной жизни не случается! Так что прими уже и не паникуй! Зато понятно стало, что за проблемы у тебя с ментальными способностями — пуля давит на мозг. Ты лучше обрати внимание на то, что там док делать собрался!»
А тот, явно вдохновленный темой для диссертации,
Врач сидел ко мне вполоборота, так что не составило труда быстро приблизиться к нему и взять толстую шею в борцовский захват. Он дёрнулся — всё-таки для представителя интеллигенции был изрядно силён, но куда его мышцам против сил мутанта. Одной рукой я аккуратно придушил его, не до смерти, конечно, а второй раскрошил смартфон, из которого уже слышалось чьё-то «алло».
Опустил потерявшего сознание доктора на пол, приложил ухо к его лицу. Дышит — слава богу! Не хватало ещё убить человека, который ничего плохого мне не сделал. Потом прошёлся по кабинету, стирая отпечатки пальцев — тут Палыч за меня не подсуетится! Напоследок перед уходом разворотил комп, на котором имелось свидетельство о необычном пациенте. После чего вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сходил, блин, к врачу!
Роман Фёдорович, когда в себя придёт, тут же кинется звонить Люсе и обвинять её во всех смертных грехах. Это плохо, но решаемо сменой симки, а у нас запас в десяток. Скалли, конечно, психанёт, когда я расскажу, как с её знакомым обошёлся, но примет.
Пуля! В голове! Это само по себе хреново, но, что ещё хуже, она почти полностью блокирует способности к телекинезу.
Так, стоп! А откуда она там взялась? Не сама же по себе она в затылке появилась? И явно не в детстве. В меня стреляли! Вот почему я в себя пришёл на лестничной площадке в кровище и без памяти! Стреляли в затылок...
Меня что... убили?
А регенерация спасла. Очевидно же, Лях, не тупи!
Но кто?
Ну, всяко не люди Наумова! Эти были уверены, что я жив. Прибежали брать едва только соседка им стуканула.
Тогда кто?
Ой, не ной только! Подумаешь, на одного врага больше! В моём положении их уже можно не считать!
Но выяснить надо.
Надо.
«Сходить на квартиру, — после короткого эмоционального всплеска, мысли заработали быстр и чётко. — Исследовать место преступления. Найти подтверждение. Найти следы. Ночью, когда свидетелей не будет».
Изменилось не только моё тело. Куда больше трансформаций происходило в разуме. И были они куда значительнее, чем я хотел бы признать.
Некоторые радовали. Гением я ведь никогда не был, зато теперь рассуждал быстрее и чётче. Легко отсеивал любой информационный шлак, который не имел значения в борьбе за выживание. Мозг сам выталкивал на поверхность нужные факты, подмечал несущественные для прочих детали, акцентировал все свои усилия на приоритетных задачах.
Другие пугали. Тот же акцент на приоритетах, к примеру. Холодно, машинно, я бы сказал, выделялись вещи важные, остальные маркировались второстепенными, незначительными или «приемлемыми». Как в тот момент, когда бандиты взяли нас с Люсей на трассе.