Фру Великая
Шрифт:
– Кто бы говорил, – Вацлав довольно развалился в кресле, ловко жонглируя тростью. – Спрятался от бедной маленькой расстроенной девочки!
– Что может быть хуже расстроенной бабы? – Теодор оттолкнул его и с кряхтением выбрался на волю. – Ненавижу эти сопли и слезы. Но от нее я такого не ожидал. Ишь как ловко разнюнилась, ты сразу размяк – ей и напрягаться не пришлось.
– Уверен, это положительно повлияет на результат. Такая услуга сильнее привяжет ее ко мне.
– А если не привяжет, то появлюсь я – добрый друг, не имеющий к тебе, гаду и садисту, никакого отношения. Если, конечно, ты перестанешь сводить нас в своем
– Я просмотрела присланные тобою отчеты, – сказала кирати. Визуальным подтверждением этому по всей гостиной валялись стопки бумаги. – Итак, после смерти своей больной матери Афанасий Ризент верхом на драконе, которого он обрел неизвестно где, отправляется прямиком в Академию, где производит настоящий фурор.
– И там знакомится со своей будущей женой, – продолжил Георг. – Согласно заверениям всех опрошенных, а я уверяю, опросили всех, кто когда-либо удостоился чести оказаться с ним хотя бы в одном помещении…
– Не верю.
– Тем не менее, по общему мнению, Ризент был тихим, спокойным и безумно талантливым. Весь его дальнейший путь – семейное счастье, научные открытия, почет и уважение коллег.
– Вот так значит! Красиво и обезличенно. Да эти коллеги в Академии только и делают, что друг на друга зубы точат, а тут вдруг почет и уважение.
– Видимо, он умел отгораживаться от людей, не заставляя их при этом себя ненавидеть, – предположил Георг, многозначительно глядя на нее.
– Неужели ты все еще на меня злишься?
– Продолжаю, ты не имела права, но я не хочу возвращаться к этому разговору.
Кирати отмахнулась и начала собирать отчеты в кучу. Георг собрал бумаги с дивана, освободив себе место.
– После окончания Академии Ризент остается там преподавать, в городе ему отводится жилье. Сейчас этого дома уже нет. Потом переезжает в собственное поместье.
– И как он получил это поместье? – поинтересовалась Фру.
– Он долгое время был в фаворе у Совета. Тихий, углубленный в собственные исследования, – начал перечислять Георг, – ни к какой Школе он так и не примкнул, ни в каком конфликте не участвовал. Выполнял поручения Совета.
– Они же не пустырь ему отвели!
– Раньше эти земли принадлежали другому человеку, – неохотно согласился Георг, понимая, куда клонится разговор. – Их конфисковали за измену. Я об этом не особенно осведомлен. Но Ризент в этой истории не был замешен, ему лишь перешел пустой кусок земли, фактически пепелище.
Кирати прожгла его злобным взглядом.– И кому же в тот раз не повезло? Кто был хозяин? – спросила она едким тоном.
– Знаю лишь то, что он принадлежал к Лесной Школе и в то время был очень близок к Совету, из-за чего к нему и отнеслись так жестоко. Не вдаваясь в подробности, его повесили, а его домочадцев, – Георг сделал чуть
– То есть пытали, и отпустили, удостоверившись, что им ничего не известно, – глаза девочки пылали ненавистью. – Нам еще повезло, знать бы, почему.
Георг казался ошарашенным, словно ему и в голову не приходило, что с семейством Лейтов могли обойтись гораздо хуже.
– Хочу знать подробности этой "измены", – заявила кирати. – Даже если Ризент не имел фактического отношения к случившемуся, смерть этого человека могла оказать влияние на его тонкую душевную организацию.
– Конечно, я могу попытаться разузнать, но вряд ли смогу получить доступ к документам, – растерянно покачал головой Георг. – Понадобиться особое разрешение, а отец просто пошлет меня куда подальше.
– Попробуй, – сказала Фру оптимистично, – а я постараюсь добыть информацию по своим каналам. – В ее голосе зазвучал азарт.
Молодой маг нехотя встал и направился к двери.– "Раз я оставляю тебя одну, мне придется вызвать охрану", – предупредил он.
Девочка ангельски улыбнулась и кокетливо поправила непослушную челку. Вместе они подошли к выходу. Георг выглянул на улицу и жестом подозвал двоих мужчин, околачивающихся в подворотне напротив. Он пропустил их в коридор и коротко объяснил им их задачу, при этом они поглядывали на кирати один с опаской, другой, постарше, настороженно. Знали, значит, с кем дело имеют.
– Ну, развлекайся, девочка, – сказал Георг на прощание и вышел за дверь.
Тот из напарников, что пониже да помоложе, показался Фру каким-то уж слишком впечатлительным на ее вкус, второй был поинтересней.
– Проходите, чайку попьем, – пригласила она радушно, переходя в гостиную.
– Это лишнее, – сказал старший сурово, последовав за ней. Младший нехотя просочился последним, нервно оглядываясь вокруг.
Фру, как вроде бы и положено кирати, засуетилась, собирая на стол, правда с гораздо большим шумом, чем, должно быть, полагалось, плюхая тонкий фарфор с опасным звоном на низкий кофейный столик. Из буфета появились аппетитные сушки и печенье. Когда она перестала носиться из кухни в гостиную и обратно, а устроилась за столом, напарники все же сочли возможным сесть напротив нее на диван. Продолжая приветливо улыбаться, кирати разлила чай и у них на глазах начала спокойно попивать из чашки, не глядя выбирая лакомства то с одного, то с другого блюда. Через минуту такой уверенной демонстрации того факта, что травить она их не собирается, напарники сочли возможным осторожно пригубить и из своих чашек. Вскоре чаепитие пошло увереннее.
Некоторое время Фру снисходительно наблюдала, как быстро пустеют блюда, потом наклонилась и попыталась поднять на руки Матвея, делающего вид, что мирно дремлет на полу. От неожиданности кот намертво вцепился когтями в ковер, что оказалось очень не кстати, ведь на этом же ковре так же стояли стол и диван.
– "Отцепись", – велела она, стараясь не менять выражения лица. – "Мне необходимы твои редкие умения".
– "Мяу", – снизошел Матвей.
Поглаживая кота, кирати пристроилась на подлокотнике дивана со стороны менее впечатлительного напарника, заметив, как тот едва уловимо приготовился к обороне.