Фру Великая
Шрифт:
– Я пришлю к тебе целителя, – предложил Вацлав, снова взглянув ее ссадины.
– Не стоит беспокоить целителя. Я уже познакомилась со всеми творениями Ризента и готова воплотить в жизнь твой извращенный план.
– Я хочу, чтобы ты представила письменный отчет об этих твоих изысканиях, – Вацлав казался удивленным.
– Вот еще, не хочу тратить мои последние часы на бумагомарание.
Вацлав был обескуражен. С его стороны для заточения демонов было все готово, но он никак не ожидал, что к нему подготовиться сама Верея. Он ожидал от нее других предложений, неожиданной находки дневников Ризента, попыток уничтожить демонов – да чего угодно! Она же решила исполнить его собственный план, который
– Надеюсь, твоя смерть окажется не напрасной, – неожиданно произнес Вацлав. Он стоял в нескольких шагах от нее и до этого за все время, что они были здесь, не произнес еще ни слова. Фру подивилась той человечности, которая вдруг появилась в его голосе, но это слабое ощущение сожаления возникло и тут же вновь испарилось, так что она не стала строить на этой неверной почве никаких выводов. И тем более не стала делиться с ним своими планами, которые слегка отличались от планов Совета – ровно на ее жизнь.
Мимо прошли еще несколько магов, груженные каким-то дополнительным оборудованием. Его они несли куда-то в сторону, явно не к месту будущего погребения.
– Наши лаборатории хорошо поработали. – Снизошел до объяснений Вацлав. – Мы учли информацию о том, что вербально с соответствующим мысленным подтверждением демонов фактически может призвать любой. С определенной вероятностью, зависящей от многих факторов. Некоторые, наиболее значимые из них мы уже можем учитывать. Маяки воспроизвели правильный зов в 19 случаях из 30 произведенных экспериментов. К сожалению, при приближении демонов они быстро выходят из строя. Короче говоря, пока что только такой маг, как ты, или призыватель Ризента может созвать всех демонов за приемлемый промежуток времени и удерживать, пока мы сможем запечатать ловушку.
Фру усмехнулась. Ей это было все равно.– Все готово, можно начинать, – через некоторое время сказал Вацлав с обычным равнодушием. Кирати неохотно встала, чтобы последовать за ним. Она помедлила, оглядываясь – ей почему-то ужасно захотелось увидеть Георга. Хотя это было бы невыносимо, поэтому никто и не предупреждал его ни о месте, ни о времени.
Все расстояние до ее предполагаемой могилы они прошли молча. Колодезный люк оказался на дне ямы полутораметровой глубины. К нему кирати спустилась по приставной лестнице, дальше вниз вела веревочная. Фру подняла голову, Вацлав с помощниками остались стоять на верху. Мешок с парными демонам артефактами приземлился к ее ногам, и мужчины отошли, исчезнув из ее поля зрения. Похоже, ей тактично предоставили возможность без свидетелей спокойно распрощаться с жизнью, последний раз вдохнуть свежий лесной воздух, поглядеть на кусочек неба, проглядывающий между крон деревьев и т.д. Кирати лишь усмехнулась – она была не столь сентиментальна и вообще не собиралась по-настоящему умирать.
Закинув мешок на спину, Фру
Почти невозможным – ту небольшую лазейку, что вела в убежище Вереи, она все еще ощущала. Но для Фру это успокаивающее обстоятельство не имело ни малейшего значения, ведь кирати предстояло умереть по-настоящему. Казалось, борьба разума и тела продолжалась целую вечность, закончившись ничьей. Отцепившись, наконец, от лестницы, она полетела вниз.
Вацлав как в воду глядел, определив, что с самоубийством все-таки возникнут проблемы, и заполнил дно колодца свежескошенной травой. Фру свалилась на ароматную подстилку и некоторое время просто лежала, стараясь прийти в себя. Вскоре ей удалось абстрагировать внимание кирати от сложившейся ситуации и сосредоточить их исключительно на выполнении возложенной задачи. Осторожно, не допуская к себе ни единой посторонней мысли, она выложила перед собой артефакты из рюкзака один за другим. Четыре из них были достаточно крупными, но пятый представлял собой тонкое кольцо, которое могло затеряться в траве, его она надела на палец. Дабы освежить свои воспоминания о сущностях демонов, которых ей предстояло вызвать, Фру по очереди связалась с каждым из артефактов, с кольцом, потом еще с тремя. Последний артефакт она трогать не стала.
Она слабо улыбнулась, представив, как там, наверху, в напряженном ожидании изводятся маги. Но дольше тянуть не имело смысла. Фру сосредоточилась, практически войдя в транс, и сформировала каждому из пяти демонов Ризента адресное приглашение. Они не заставили ее долго ждать. Один, второй, третий, четвертый… Давление от их приближения стало нестерпимым, сознание Фру словно бы растворилось, и дух Вереи вернулся в свое тело.
Все время от момента, когда он вернулся на поляну, и до первого сигнала с биодатчика, Вацлав простоял неподвижно, казалось, что он напряженно всматривается куда-то в глубину леса. Теперь прибор стрекотал непрерывно, выписывая кривые на бумажной ленте. Помощник Вацлава с совершенно безумным видом, наблюдал за лентой, словно видел этот процесс впервые.
– Ну? – нетерпеливо спросил Вацлав, когда шум прекратился.
– Кажется четыре, – выдавил из себя помощник. – Или пять.
– Мне недостаточно такого ответа.
Помощник в отчаянии схватил ленту в руки и, путаясь в ее кольцах, снова начал ее изучать с самого начала.
– Четыре, – выдохнул он торопливо, – но на некоторых направлениях датчики погибли, и мы могли пропустить…
Вацлав смотрел сквозь него. Помощник, оцепенев от страха, продолжал сидеть перед притихшим прибором. Кривые на ленте кое-где расплылись под воздействием его потных пальцев.
– Активируйте, маяки и их датчики, – приказал Вацлав, решившись. – Если вы, конечно, еще способны работать, – добавил он с презрением и отвернулся.
Помощник отмер и уже более твердой рукой начал посылать сигналы на маяки. Бояться сильнее он уже был не в состоянии.
Прибор снова ожил, показывая, что маяки привлекли к себе от колодца все тех же четырех демонов. Цифры сошлись, и помощник облегченно выдохнул, нарвавшись на очередной презрительный взгляд Вацлава. Радоваться было нечему. Пятый демон Ризента не откликнулся на зов и бродил неизвестно где, в то время как единственный человек, который мог призвать его в ловушку мог уже быть безнадежно мертв.