Форсайты
Шрифт:
Против обыкновения это были не преувеличения, а точное описание дома, который она не видела десять с лишним лет – со времен Всеобщей забастовки, как ей припомнилось, – и совсем о нем забыла.
– Боже мой, – сказала она, глядя на Роджера поверх очков. – Это же Робин-Хилл.
– Вот именно.
– Но, Роджер, разве ты…
– Роджер!
– Что?
Это вмешалась Селия. Как нетактично! Уинифрид не терпелось вытащить из Роджера все подробности.
– Ты сказал, что вас в гражданской обороне обучают первой помощи?
– Совершенно верно.
– А принимать роды?
– Боже мой, конечно, нет!
– А-а…
Селия с трудом поднялась. Она стала совсем белой. Сисили поддерживала ее, все больше краснея.
– В таком случае ты не сходил бы за такси? По-моему, у меня начинаются роды.
Глава 9
Возвращение дома
Когда на следующий вечер Майкл уже собрался лечь, а Флер вдруг назвала его по имени, ее голос насторожил его. Словно где-то захлопнулась дверь и он остался снаружи.
– Майкл, для моей новой благотворительности я решила купить Робин-Хилл – старый дом Джона Форсайта в Ричмонде, помнишь?
Как мог Майкл забыть! Так вот что она задумала! Лучше это или хуже того, что он себе рисовал? Дома он никогда не видел, но видел лицо Флер в ту минуту, когда она предложила им всем поехать туда – в тот день, когда Джон Форсайт привез свою молодую жену на званый завтрак на Саут-сквер. Другой мужчина, который любил бы ее меньше, мог счесть это выражение коварным, но ведь Майкл не был другим мужчиной. А каким было ее выражение сейчас, он так и не узнал – Флер отвернулась, чтобы положить книгу на тумбочку.
И, словно услышав его мысли, тут же снова повернулась к нему лицом. Оно казалось совсем невинным, открытым и бесхитростным.
– Он просто идеален для моих замыслов, а купить его можно за гроши – владелец перекочевал в Швейцарию. Ты ведь не против, Майкл?
Она начала и кончила его именем, и все-таки у Майкла возникло ощущение, что его старательно отодвигают в сторону.
– Если ты этого хочешь, Флер, – сказал он нейтрально, – то, естественно, нет.
– Я так и думала, ты ведь разумный человек. Ведь это не ферма в Даунсах. Тогда бы ты мог ревновать. Погаси, пожалуйста, свет.
Лампа тоже была на ее тумбочке. Потянувшись к выключателю, он прикоснулся к плечу Флер и утратил способность мыслить логично. Или это так и было задумано?
Две недели спустя, сидя с Уинифрид на заднем сиденье собственной машины, которая мчала их в Ричмонд, Майкл почувствовал, что эта способность к нему возвращается. Флер словно бы раскрыла все свои карты. Она настояла, чтобы он поехал взглянуть на ее новое приобретение. Едва он согласился, как она заметила, что и ее тетка, наверное, захочет поехать. На том и порешили. Флер сказала, что сама поедет на утреннем поезде, а они пусть приедут попозже днем, чтобы она могла вернуться с ними. Что Уинифрид будет рада «бегло ознакомиться», как она выражалась, с приобретением Флер, Майкл не сомневался. Но только ли это было причиной, почему Флер предпочла,
Флер ждала их в четыре, и они выехали загодя, чтобы Ригз мог не торопиться. Даже на пустом шоссе Уинифрид побаивалась ехать быстрее тридцати миль в час. Случайные слова Уинифрид усугубили его тревогу, хотя и не сразу. Сначала она поведала ему о младенце Селии Кардиган, мальчике и ее первом правнуке, гораздо больше, чем его интересовало. Затем, примерно через милю от Мейфэра, она изрекла суждение о своем последнем посещении театра:
– Сентджон на днях свозил меня в «Ипподром», где выступает чрезвычайно смешной комик. Как бишь его? Ах да! Макс Миллер.
– Вот уж смех! – невольно вырвалось у Майкла.
– Странно! – Уинифрид пронзила его взглядом. – Он все время твердил эту фразу.
Майкл подергал себя за усы.
– Но только… ничего смешного не было, – продолжала она. – Не понимаю, отчего публика смеялась.
– Мне кажется, к нему надо приобрести вкус.
– И к его костюму в первую очередь. Я бы даже на кухне не потерпела таких занавесок. И он говорил так быстро, что я ничего не успевала понять.
И к лучшему, подумал Майкл, не то Сентджону пришлось бы туго. Миллера не напрасно окрестили Веселым наглецом.
– Сначала я многого ждала. Он сказал, что все свои шутки заимствует из «Голубой книги».
Брови баронета взлетели вверх.
– Думаю, тетя, он имел в виду не светскую хронику.
– Тогда что же?
Майкл уклонился от ответа.
– И был очень странный момент, когда он посмотрел прямо на меня. (Сентджон совершенно напрасно настоял, чтобы мы сидели в ложе бенуара.) Так этот нелепый человечек посмотрел со сцены прямо на меня, и знаешь, что он сказал?
Майкл знал, но удержался и не процитировал, а позволил Уинифрид повторить слова комика – совершенно точно, но с убийственной интонацией, которая принадлежала только ей.
– Он сказал: «Наглядитесь вдосталь, леди, другого такого больше никогда не будет». Поразительно!
Они проехали мимо киоска, где были выставлены последние цифры эвакуации из Дюнкерка.
– Они их всех вывезут, как ты думаешь?
– Сколько окажется возможным, не сомневаюсь. Но десять дивизий – это не шутка, и французским войскам, если они захотят, отказано не будет.
– Французы! – исчерпывающе произнесла Уинифрид. Майкл решил, что тут она придерживается самых ортодоксальных взглядов. – Во всяком случае, мы умеем организовывать!
«Как же, умеем, – подумал Майкл. – Задним числом! – После почти годовой национальной летаргии было чудесно наблюдать, каким энергичным и находчивым становится народ в моменты кризиса. – Наконец мы обрели себя. Жаль, что в поражении. Ну что же!»
– Флер обладает организаторским талантом, – добавила Уинифрид, вспомнив, что племянница наполовину француженка, и словно желая доказать преимущество форсайтской крови. – Мне кажется, этот дом отдыха – превосходная идея. А какую-нибудь службу она выбрала?