Формула истинной
Шрифт:
За час поездки я успела по-настоящему успокоиться и прокрутить в голове все варианты, которые могут ждать нас в будущем. Что самое худшее сделают эти негодяи? Убьют нас. Неприятно, конечно, но, может быть, получится уговорить их взять только одну жизнь? Меня они ненавидят куда больше, чем Лесандра. Я сознаюсь, что прокляла графство, что я ведьма, негодяйка и хоть сам Дьявол, лишь бы они отпустили внука.
Платье полностью пропиталось потом, мне тяжело дышать от духоты. Как люди живут в такой температуре уже четырнадцать лет? Неудивительно, что они сходят
Наконец повозка останавливается, на улицы слышны разговоры:
— Разве не сегодня? Ты же сказал…
— А вдруг просто убийство ничего не даст? С магией надо быть осторожным. Пригласим знающего человека.
— Вдруг они сбегут?
— Это вряд ли, приятель.
Дверь открывается, бандит запрыгивает внутрь и тут же захлапывает ее. Все, что успеваю увидеть: мы не в городе, а, скорее, где-то в лесу.
Бесполезный пинок — бандит его едва замечает и набрасывает мне на глаза повязку. Лесандр сопротивляется сильнее, я слышу недовольное мычание и звуки драки, но много ли он может сделать с завязанными руками?
Нас вытаскивают из повозки и куда-то ведут. Дорога неровная, да это, наверное, никакая и не дорога, просто земля с кочками. Скрип двери. Лестница вниз.
— Пригни голову, графиня, — с издевательской заботой просит бандит. — Я планирую сам ее отрубить, будет грустно, если расшибешь ее сейчас.
В ответ дергаю плечом, пытаясь задеть его, но бандит только смеется. Мы спускаемся вниз по очень узким ступеням. Я все-таки ударяюсь лбом обо что-то. Кажется, мы в подвале? Из удушающей жары заходим будто в морозильную камеру, так здесь холодно. Даже шуба перестает помогать, я начинаю мерзнуть за считанные секунды.
Руки привязывают к чему-то, усадив меня на холодный пол.
— Я достану тебя, урод! — слышу голос Лесандра. Либо ему развязали рот, либо он сам смог избавиться от повязки. Сразу за этим — глухой удар, и Лес смолкает.
— Посидите пока тут. Мы вернемся… скоро. И не вздумайте бежать, за домом следят, — предупреждает бандит и уходит.
Подождав несколько минут для верности, я пытаюсь плечом снять повязку. Для начала — с глаз. Увидеть, где мы находимся, сейчас важнее, чем просто кричать о помощи.
Наконец у меня получается сдвинуть ее.
Темное помещение, но темное не полностью. Рядом какие-то полки, типа стеллажей, по ним разложены голубые пластины, которые легонько светятся, как ночники.
Меня привязали к какой-то палке или трубе, прикрепленной к стене. Лес — напротив. У него по лицу размазана кровь. Похоже, в пылу драки разбили нос. Внук тоже успел избавиться от повязки на глазах и смотрит на меня, вздергивает голову, жестом спрашивая, как я. Пожимаю плечами. Все было бы не так плохо, если бы здесь не было так ужасно холодно. Эти кристаллы на полках — явно ледяные, те, которыми тут охлаждают помещения. И здесь их полно! Слишком много для такой крохотной комнатушки.
Еще добрых десять минут уходит на то, чтобы плечом стянуть повязку со рта. Лесандру тоже удается.
— Как ты? — первым делом спрашиваю.
—
— Холодно, — единственное, что говорю.
— Надо развязать руки, — решает Лес. — Есть что-нибудь острое?
— Может, если получится скинуть один из кристаллов, он разобьется, — предполагаю я. На ощупь он был как стекло или хрусталь, так что должно сработать.
Мы пинаем стеллажи, до которых можем дотянуться. Один из кристаллов неохотно падает, но слишком далеко, чтобы я или Лес могли дотянуться. Мы пытаемся еще и еще, пока нужный кристалл не разбивается возле внука. Тот ногой подтаскивает его к себе и еле как достает рукой из-за спины.
— Есть! — радостный возглас.
Веревка пилится не так быстро, как хотелось бы. Видно, что Лесандр от этого бесится.
— Если бы я мог превращаться, мы бы уже давно выбрались. Да что там… Мы бы вообще сюда не попали, — бухтит он себе под нос.
— Если превратишься сейчас, в этом подвале, меня впечатает в стену, — отшучиваюсь я. Внук награждает меня нерадостным взглядом. Не оценил.
— Ты видела, как они ко мне относятся? Не боятся совершенно. Никто не верит, что у меня получится. Как там, порченный щенок? Похоже, так и есть. Бесполезный наследник тупого графства. Блин… И кристалл тупой, порезался.
Лес пережидает пару секунд и продолжает возиться за спиной, разрезая путы.
— Риввард говорил, если моей жизни будет что-то угрожать, я смогу обратиться. Сила вырвется, проявит себя. А тут получается, что меня буквально отвезли на казнь, а дракон внутри меня даже не очнулся. Ну и какой во всем этом толк? Я просто нифига не могу! Даже спасти тебя, ба!
— Ты четырнадцать лет жил обычным человеком, и этого всегда хватало. Во всех сложных ситуациях.
— Ага. Только раньше никто не угрожал нашей жизни. Есть!
Лесандр вскидывает руки. На одной все еще болтается веревка, и он стаскивает ее нетерпеливым рывком, после чего идет ко мне. Я чуть отодвигаюсь, чтобы ему было удобнее резать мои путы.
— Дрожишь, — замечает он.
— От этих кристаллов такой дубак. Ты не чувствуешь?
— Нет.
Лесандр вдруг останавливается и рывком обнимает меня. У него горячее тело, буквально — словно перегрелся на солнце.
— Хоть какой-то толк от моей драконьей сущности, да? — усмехается он.
Чуть отогрев меня, он возвращается к веревкам. Наконец и мои руки оказываются на свободе. Я растираю затекшие запястья.
— Попробуем выбраться? — спрашивает внук.
— Сдается мне, у нас не получится. Мы прошли через люк, похоже, это подвал дома. Его наверняка или закрыли на замок, или подперли чем-нибудь сверху.
— Я все равно попробую. Готовься.
Лесандр встает на лестницу и пытается открыть люк, но тот не сдвигается ни на сантиметр.
— Черт! Реально заперто. И что, нам торчать здесь и ждать? Ты же замерзнешь до смерти!
— Другого выхода нет, — заключаю я. — Хотя… Лес, у меня кое-что есть. Возможно, это нам поможет. Но это же тебя и расстроит.