Fleurs d'orange

Пузыренко Оксана

— На нас все смотрят. — Проворчала я, когда Эйден не пожелал выпускать меня из рук второй танец подряд.

Зеленые глаза внимательно посмотрели на меня через щели в маске:

— Не на нас, а на тебя. Ты прекрасна.

Вшух.

Опять эти слова.

Сердце ухнуло куда-то вниз, чтобы заново подскочить к горлу. И быстрый ритм танца вряд ли был повинен в том, что мое дыхание сбилось. Остаток танца я не произнесла не слова, мой партнер тоже. Но вот его взгляд было весьма красноречивым. Всепроникающий, пристальный, властный… С каких пор Эйден на меня так смотрит? Игриво? Да. Смешливо? Конечно.

Но не… Так. Неожиданно его рука на моей талии показалась мне слишком горячей, а материал корсета безмерно тонким. Наконец, очередная музыка смолкла и я, вместе со своими противоречивыми чувствами, отпросилась «припудрить носик».

Извинившись, я прошла вдоль зала, не рискуя врываться в толпу танцующих, которая вновь набрала обороты и тем более не желая привлекать себе внимание. Взбежав по лестнице, я поинтересовалась у одного из официантов на наличие уборной, тот отправил меня в нужном направлении: конец коридора перед развилкой. Дойдя до нужного места я посмотрела на две двери: по левую руку была женская уборная, по правую — мужская. На всякий случай я оглянулась и посмотрела есть ли кто в коридоре, но меня окружали лишь вазы с искусственными цветами и доносившаяся музыка. Надеясь, что он не имел в виду мужской туалет, я взялась за ручку левой двери, но тут из развилки появилась фигура, и, резко схватив меня за руку, рывком втащила за угол, прижав к стене.

— Шшш… — Прижав палец к своим губам на меня смотрел Брендан.

— Твою мать, Брендан, ты хочешь довести меня до инфаркта?

— Мы оба знаем, что ты не из пугливых.

— Что случилось? — Пропустила мимо ушей я лестные слова. Радость от встрече с ним сменилась воспоминанием о нанесенной обиде. — Давай к делу, пока мой узурпатор не организовал поисковую команду. Он сегодня подозрительно нуждается в моем обществе.

Брендан фыркнул.

— Как скажешь.

Затем произошло что-то из ряда вон, смотря мне в глаза и не мигая, он резким движением схватил мою правую ногу, заставив меня схватиться за его сюртук, и, освободив ее от слоев платья, завел за свою спину.

— Что ты…

— Не шуми, услышат. — Он все еще смотрел в мои широко раскрытые глаза, насмешливо сощурив свои. Ни сказав больше ни слова, андабат медленно провел рукой по щиколотке, минуя голень, колено, и остановился лишь добравшись до кружевной кромки чулка. Я была настолько шокирована происходящим, что даже далекий шум зала казался чем-то посторонним. Затем Брендан вытащил из-за пазухи ремень с небольшим ножом и ловко закрепил конструкцию на моем бедре. Кожа плотно обхватила чулок, заставив меня шумно втянуть воздух от соприкосновения горячих пальцев, сжавших ногу чуть ниже ремня.

— Не мог оставить тебя без защиты в этом доме. — Сказал парень, на достаточно близком расстоянии от моего лица.

— Какие отточенные движения. — Выдохнула я.

— Что, хочешь спросить, как часто я надеваю девушкам нож под юбку? — С ухмылкой ответил Брендан, откровенно наслаждаясь моим огорошенным видом и красным лицом.

— Не уверена, что хочу это знать. А теперь, может отпустишь мою ногу?

Не прекращая усмехаться, Брендан медленно отпустил мою ногу. Я оправила юбку, а он отряхнул пиджак. Двоякая ситуация для темного угла.

Я потрогала свое бедро и нащупала рукоятку:

—

И что это?

— Кинжал, облегченный. Насколько я помню, ты в совершенстве научилась им владеть.

— Ну ничего себе. — Искренне изумилась я. — Похвала от тебя? Самое приятно, что выдавал твой рот во время наших тренировок, что-то вроде «средненько, но сойдет».

— Возможно Реми оказался лучшим учителем, чем я, раз уж ты научилась метко попадать «в бычий глаз». Он сказал, что со скоростью и бросками в движении у тебя тоже нет проблем.

Я пожала плечами:

— Ну да, я в этом поднаторела. А по поводу учителей… Ты тоже неплох, старичок. Разве что тебе следовало больше мне доверять. Во всем.

Брендан лишь прищурился.

— Это все новости из внешнего мира? Ты пробрался на бал, чтобы сделать мне подарок? Очень романтично, но не стоило, в поместье меня допускают к кухне и не считают столовые приборы.

— Не сомневаюсь. Впрочем, у меня еще один сюрприз.

— Иглы с ядом в корсет?

— Нет, ты мне не настолько надоела. Присмотрись к солистке из труппы на балконах, она скоро появится.

Я вскинула бровь:

— А может мы не будем говорить загадками? Просто, знаешь, девушки не совсем в моем вкусе, и если ты…

— Ты что-нибудь узнала?

— Например? Про Батори? — Я дождалась кивка и пожевала губы. О, я узнала очень много, но вряд ли что-то из этого заинтересует моего друга. — В особняке никто кроме Эйдена не появляется. Если верить документам, то основные дела они ведут с южанами. Торговые обороты мощные, но на документах все чисто. Правда деньги, которыми они ворочают, никак не могут быть результатом переправления тканей и специй.

Я озвучила свою теорию и пытливо посмотрела на Брендана. Он задумчиво кивнул.

— Томас также говорит. Да и многие из наших… Наркотики, оружие… Чем могли бы заниматься Батори? Вообще все наши ниточки постоянно тянутся к Батори и Эвансам, но на этом они обрываются. Бесит. — Рассуждал он вслух, будто бы и не для меня. А затем задал очередной вопрос: — А что тебе известно о клане Эванс?

Я выцарапала из недр памяти эту фамилию:

— Религиозники? — Так называли их за глаза просты смертные. — Их наследница планирует сегодня получить маску. Но я не знаю о их отношениях с семьей Батори.

Я пожала плечами, отчего блестки на них поймали свет коридора и заискрились. Брендан проследил за ними взглядом, затем посмотрел на мои ключицы, шею и снова в лицо:

— Ты потрясающе выглядишь сегодня, я говорил тебе?

— Эм… Нет, ты опустил эту деталь.

Брендан смотрел на меня внимательным взглядом, скользя взглядом по прядям затейливо уложенных волос, по чертам лица, плечам… Слишком много взглядов про мою честь на сегодня. И тем более в подобном выражении лица Брендана я не нуждалась. Теперь. Позже я думала обо всем произошедшем и понимала, что да, мне было больно и обидно, но не так чтобы… Не так, чтобы мое сердце разбилось на миллион осколков, как пишут в этих странных книгах о вечной любви. Скорее моя боль напоминала обиду, детскую и наивную. Как будто мой лучший друг ушел играть с другой девочкой и угостил ее самым большим песочным куличиком. Так было ли это настоящим чувством? Я любила Брендана, светло и искренне, но я любила своего друга.