Fleurs d'orange
Шрифт:
Я покраснела и закрыла уши руками:
— Я не слышу, не слышу тебя!
— Не надо меня слушать, я уверен, что картинка и так возникла у тебя перед глазами. Только в следующий раз, когда захочешь меня поцеловать, пожалуйста, не надо кидаться с лестницы, это опасно. Просто попроси. — Продолжил гнуть свою линию Эйден, издевательски улыбаясь.
Я отняла ладони от ушей, понимая, что этот детский жест никак не спасет меня от его наглых речей и перешла в наступление.
— Эйден, твоя фантазия слишком
Парень никак не среагировал на мой выпад, а затем, помедлив, выдал:
— Эленор, ты заметила, как похожи наши инициалы? Эйден Майкл Батори и Эленор Брайан Макартур. Думаю, сама судьба нас свела.
Он говорил это с таким серьезным видом, что я не знала, плакать мне или смеяться.
Тут раздался стук в дверь:
— Входите. — Крикнул Эйден. После его разрешения в кабинет вошли двое: Себастьян и пожилой мужчина в очках и коричневом костюме.
Эйден широко улыбнулся и вышел на встречу гостю:
— Арчибальд, как я рад вас видеть.
Мужчина улыбнулся в седые усы:
— Я бы тоже был рад тебя видеть, если бы мне не пришлось залатывать тебя с каждым появлением тут. Что опять? Свалишь на Дикого?
Спросил мужчина, упоминая кличку любимой лошади Эйдена. Батори провел мне экскурсию по своей конюшне и продемонстрировал лошадей, разрешив ездить верхом в любое время. И я этим с удовольствием пользовалась. Правда к Дикому я не рисковала подходить, думаю, строптивое животное любило и уважало только своего хозяина.
— Нет, все гораздо проще. Но можно сказать я тоже укрощал одно дикое животное. — С этими словами Эйден бросил игривый взгляд в мою сторону.
Так внимание гостя привлекла и моя персона:
— А это та самая очаровательная леди? Про нее говорят наверху.
Я смутилась, Эйден же ответил кивком:
— Мисс Эленор Макартур, моя гостья.
Я удержалась от закатывания глаз, фырканья, пинка и прочей реакции на слово «гостья», скорее пленница.
Я присела в реверансе, мужчина слегка кивнул мне в ответ:
— Арчибальд Кейн, доктор семьи Батори.
— Доктор? — Я посмотрела на Эйдена. — У тебя что-то случилось?
— Боевые раны. — Подмигнул мне парень. — Ничего страшного, Эленор. На самом деле не стоило даже беспокоиться, это все Себастьян.
Себастьян продолжил стоять с невозмутимым видом, ничуть не высказывая мнения по вопросу, суть которого я пока не понимала.
— Он беспокоится, и правильно делает. — Ответил Доктор, проходя в кабинет и кладя на столик свой чемодан. — Я тебя здесь посмотрю, раз «ничего такого».
— Себастьян, проводи Эленор. — Попросил Эйдан дворецкого, подходя к диванчику, попутно снимая пиджак.
Я растерянно посмотрела на него, а затем на врача:
— Нет,
Эйден послал мне лукавую улыбку:
— А что, чувствуешь себя виноватой, растяпа?
— И не надейся.
— Эленор, выйди. Или хочешь посмотреть на мое тело? — Поиграл бровями парень, снова повторяя свою просьбу. Или приказ?
— Раскусил, я всегда об этом мечтала.
Парень пожал плечами и, избавившись от пиджака, принялся за пуговицы рубашки. Медленно расстегивая каждый из перламутровых кругов он смотрел прямо на меня, с играющей на губах улыбкой.
— Ну-ну, потом будешь производить впечатление, давай быстрее, у меня еще вызов. — Прервал сеанс стриптиза голос доктора.
— А я думал ты останешься на обед. — Произнес парень, садясь на диван. Когда я увидела его спину: ахнула. Она была красно-синей. Очевидно, рубашка не защитила его от встрече с лестницей, да еще и с таким грузом в виде меня.
Доктор цокнул:
— Когда же это кончится.
Эйден весело усмехнулся:
— Боюсь, с появлением в моем доме Эленор это только начинается. — С этими словами Батори оглянулся и хитрая улыбка на его лице сменилась хмурым выражением. — Эленор, это всего лишь синяки, что ты побелела вся?
Я сделала каменное выражение лица:
— Тебе показалось. И раз уж моя моя помощь не нужна, пожалуй удалюсь. До свиданья, джентльмены.
Я кивнула обоим мужчинам разом, не желая приседать перед ними в очередной раз. Тем более, что у меня ныло колено, не знаю, связана ли эта боль с падением, но вот этикет ее только усугублял. Так что перетерпят.
***
— Доброе утро, принцесса! — В мой сон без предупреждения, стука, весточки, почтового голубя и телеграммы ворвался до противного бодрый в такую рань мужской голос и солнечные лучи, которые хозяин голоса впустил в мою комнату, открывая нараспашку тяжелые шторы.
Я поморщилась от зарезавшего глаза света и прикрыла глаза, застонав.
— Что ты делаешь в моей комнате? Подрабатываешь горничной? — Проворчала я хриплым ото сна голосом. Очевидно, у хозяина поместья снова была стадия, которую я именовала «гипервозбуждением». Он носился так, как будто подзаряжал свои жизненные батарейки пот Сантониума.
— Красавица, ради тебя я готов подрабатывать кем угодно, но не сегодня. Сегодня у нас важный день. Моей домашней Золушке настало время превратиться в настоящую принцессу. Так что, — Он похлопал в ладоши. — вставай-вставай.
Я решительно ничего не понимала да и не хотела. Мое сознание упорно хваталась за остатки сна и каждое сказанное Эйденом слово будто звучало все глуше и глуше. Очевидно парень это заметил, потому что с меня неожиданно слетело одеяло.
— Что? Твою мать! Батори! Ты что творишь!