Fleurs d'orange
Шрифт:
Я сделала несколько глотков виноградного сока, который все еще держала в руке. Люди бунтуют и правящие кланы начнут делать шаги к их подавлению. Принцессу любят и уважают больше, чем короля, а принцем Севера пугают детей, так что…
Я открыла рот, чтобы задать еще один вопрос, как Дюк, который, оказывается, все еще изучающе смотрел на меня, повернулся лицом к Эйдену:
— Эйден, друг, ты считаешь, то разумно было приобретать такую… — По его лазам я видела, что он точно знает, откуда меня взял Эйден. — Диковинку? Говорят, она влетела тебе «в копеечку».
— Чтобы посмотреть на то, как она ставит тебя на место, Дюк, я готов отдавать ей такую сумму ежедневно. И неужели дела
— Сложно игнорировать такое сенсационное событие. В последний год ты вел себя как затворник, а потом производишь фурор и приходишь на бал в честь Основателей в обществе прислуги да еще и танцуешь с ней не переставая. Это вызывает толки.
— Вам не кажется, что это невежливо, обсуждать положение девушки при ней. — Спросила Анжелика Эванс, чем вызвала два удивленных взгляда: мой и Эйдена.
Причем последний посмотрел на нее едва ли не впервые за вечер, чем вызвал смущение блондинки. Она явно благоволила наследнику клана Батори.
Я слегка улыбнулась девушке и получила такую же улыбку в ответ, а затем снова посмотрела на Дюка:
— Нет, я не против, продолжайте. Лучше обсуждайте меня здесь, чем за спиной. Но хочу отметить, что мы с вами, господин, находимся на одном и том же приеме, едим одну и ту же еду, танцуем под одну и ту же музыку. И прямо сейчас, как бы вы меня не назвали из чувства злости, между нами нет отличий, кроме одного: вы настолько заинтересованы моей историей и жизнью, что знаете меня и мое имя. Я же не имею ни малейшего понятия, кто вы такой и считаю эту информацию лишней. Но я думаю, хорошо, что на вас маска. Вы можете прятать за ней свое гнус…
— Элеонора, тише. — Рука Эйдена обняла меня за голые плечи.
Анжелика тихо хихикнула, отчего понравилась мне еще больше. От дальнейшей перепалки меня отвлекла тишина, ознаменовавшая смену оркестра. Как и обещала Брендану, я посмотрела наверх.
На центровой площадке стояла девушка в золотом платье и золотой маске. Даже волосы ее, собранные в прическу, и прочих членов оркестра, украшал толстый слой золотых блесток. С моего места нельзя было разобрать как она выглядит, но в том, как смиренно она наклонила голову и сложила перед грудью руки, как будто в беззвучной молитве, было что-то искреннее, пронзительное. А еще что-то очень знакомое. Я прищурилась, силясь понять, где я могла видеть эту девушку, сейчас напоминающую скульптуру из сусального золота, и тут она раскрыла рот и запела.
Все внутри меня замерло.
— Стелла… — Вырвалось из моих губ имя лучшей подруги.
Это была она. Манеру исполнения девушки нельзя спутать ни с чем, услышав единожды. Ее голос был сильным и нежным одновременно, он с несравнимой легкостью доставал до любых нот. Девушка пела о счастье и любви, но я не понимала текста. Я просто смотрела на свою горячо любимую подругу, которую я так боялась потерять, а в глазах моих стояли слезы.
Отвлеченная этим зрелищем и обуреваемыми меня эмоциями, я не заметила, что атмосфера вокруг медленно изменялась. Создалось впечатление, что кто-то одни резким движением вычерпнул всю непринужденность и радость вечера. Дюк перестал говорить что-то злое. Люди вокруг замирали и поворачивались ко входу, как зачарованные марионетки. Музыка все еще лилась из верхних ярусов, пока и музыканты не заметили перемен в зале и то, что все танцующие пары остановились.
Наверху главной лестницы стоял Ворон.
Человек был в черном одеянии, плечи длинного плаща были украшены иссиня-черными, блестящими в свете люстр перьями. Его лицо прятала маска, похожая на маску врачевателя чумы.* Он просто стоял, как замершая статуя, и смотрел на толпу ряженых перед собой.
Нельзя
Все люди боятся смерти. А еще они страшатся того, чего не в силах понять. Не сложно сделать вывод, что смерть от руки мистического ворона пугает аристократов до безумия.
Я вздрогнула от неожиданности, когда почувствовала, что кто-то дотронулся до моего левого запястья. Приложив усилие, я все же отвела взгляд от зрелища и посмотрела на Эйдена. В его лице не было и тени страха или обычной надменности, он был сосредоточен. На мне. «Не бойся. Я с тобой.» — читала я в его зеленых глазах. Напряжение в моих плечах спало. Оказывается, я была словно натянутая струна, сама того не ведая. Руководствуясь инстинктом и не желая нарушать молчание, я нашла руку парня и сжала ее, чувствуя, что его теплая большая ладонь сжимает мою в ответ. «Я не боюсь» — Ответила я ему мысленно, и знала, что он меня понял.
Живая статуя в образе птицы ожила, Ворон сделал шаг по лестнице. Страх присутствующих был осязаем, но мне неожиданно стало смешно. Нет, правда, в этом зале — сотни людей. Среди них есть и воины, королевская гвардия из лучших андабатов. А все замерли перед человеком в маске. Перед чем? Перед его дерзостью? Прийти сюда в таком образе было смелым и глупым поступком, но все же, это бал маскарад, и он имел право находиться здесь в маске. Даже в маске, которая выглядела как плевок в лицо знати и насмешка над убийством наследников.
— Немыслимо. — Пробормотал Дюк.
Остальные тоже стали шептаться, тихо, боязливо и трепетно. Человек в страшном костюме спускался по лестнице, держа спину прямо и гордо. Малодушные люди, мимо которых он проходил, расступались, расчищая ему дорогу, как знатному вельможе.
Он дошел до нижней ступени и вышел на площадку. Все еще взгляды были направлены на него: заинтересованные, завороженные, пугливые, опасливые. Ворон поднял правую руку, ропот, поднявшийся было, сразу сник, его место заняла музыка, появившаяся из неоткуда. Я оглянулась на балконы, Стелла и остальные замерли. Но музыка, смешение струнных, клавишных и ударных, звучала все громче. Она была красивая, но жестокая, тяжелая. Ворон запел.
Поднимаясь с колен, оттряхните с них пыль
И сомкните ряды поскорее.
Поднимайте, и дайте опор,
Всем тем, кто считает, что он сильнее.
Готовьтесь к мятежу.
Готовьтесь к битве.
Последней битве.
За свободу.
Звук его голоса разливался в помещение с идеальной акустикой. Текст проникал в наше сознание и заставлял сердце леденеть от догадки. Эти слова точно посеят в сердцах людей мысли о том, кто скрывается под маской этого мстителя — революционер, мятежник, отступник. Тот, кто дерзнул прийти на одно из самых важным мероприятий высшего общества и заявить о грядущих переменах. Но это не могли быть отступники, Брендан бы сказал мне об этом. И нет, они не стали бы пачкать руки в крови наследников только ради устрашения правящих кланов. Я на силу оторвала взгляд от Ворона и посмотрела на застывших людей вокруг. Лица, прикрытые масками, не могли выражать эмоций, но я уверена, что они прятали ужас и страх. Из дальнего конца зала к лестнице уже мчались андабаты в костюмах, как и гости, они хотели слиться с обстановкой. Я с удивлением поняла, что Брендан тоже бежит к лестнице. Почему он не сказал, что он здесь как защитник? Королевский защитник.