Фиолетовое пламя

Джойс Бренда

Грейс оглядывала бар, радуясь, что они выбрали для своего мероприятия субботу — день, когда в заведении полно народу. Все дамы держали в руках листовки и книжечки с церковными гимнами. Они были ошеломлены невиданным зрелищем: роскошная мебель, громадные сверкающие люстры и массивные, розового дерева вентиляторы под потолком. Полы — полированный дубовый паркет — прятались под чудесными персидскими коврами. Стены отделаны блестящими лакированными панелями красного дерева. Грейс, как и ее сподвижницы, была поражена пышной обстановкой этого заведения.

Высокий мужчина,

поднявшийся из-за карточного стола при их появлении, уже спешил к ним.

— Это Сэм Патгерсон, владелец бара, — шепнула Сара на ухо Грейс. — А здоровенный буйвол за его спиной, по-видимому, вышибала.

— Джентльмены! — громко крикнула Грейс. — Джентльмены, пожалуйста, минутку внимания!

В баре было шумно: разговоры, пьяный смех, звуки, извлекаемые из великолепного черного рояля, столь, казалось бы, неуместного среди всего этого гама.

Сэм остановился перед дамами, подергивая себя за баки.

— Леди, что вы здесь делаете? Прошу вас, вам нельзя сюда входить, это неприлично! — Он был в ужасе.

— Не только можем, но и войдем, — елейным голоском заверила его Грейс.

Посетители бара не замечали дам, занятые игрой в карты, выпивкой и разговорами; только несколько мужчин за ближними столиками повернулись, чтобы поглазеть.

— Да это же мой Бенджамин! — закричала Бэт Фергюсон. Глаза Бенджамина чуть не вылезли из орбит, когда он увидел свою жену. Он покраснел и поспешно пригнулся.

— О Боже! — шепнула в ужасе Марта, и все дамы как по команде повернулись в ту сторону, куда она смотрела.

Красивая блондинка в очень короткой юбке, выставлявшей на всеобщее обозрение ноги до самых колен, слезла с коленей какого-то мужчины, медленно, ленивой походкой прошла вперед, посмеиваясь над порядочными дамами из «Христианского общества трезвости Натчеза». Грейс помимо воли смотрела во все глаза на продажную женщину. Даже в своем бесстыдном наряде она была чудо как хороша.

— Что это?! — насмешливо воскликнула блондинка. — Леди, сдается мне, вы заблудились.

Кое-кто из тех, кто сидел поближе, засмеялся, остальные даже не заметили, что присутствуют при историческом событии.

— Пойте, дамы! Давайте споем! — призвала Грейс, полная решимости привлечь всеобщее внимание.

Дамы дружно затянули восторженный гимн «Слава, слава, аллилуйя!»

Смех и разговоры в баре стихли. Музыка тоже смолкла. Все мужчины повернулись, чтобы полюбоваться на лучших представительниц знатных и достопочтенных семейств Натчеза, теснящихся в дверях салуна.

— О Господи! — только и смог вымолвить Сэм Паттерсон, когда пение закончилось.

— Джентльмены! — воскликнула Грейс. — Христианская мораль пала. Пора прямо взглянуть на то зло, которое несет с собой невоздержанность!

— О черт! — выругался кто-то за ближним столиком.

— В жизни бы не подумал, что увижу нечто подобное в Натчезе, — пробормотал другой завсегдатай салуна.

— Прошу вас покинуть мое заведение! — воззвал Сэм Паттерсон.

— Пускай поболтают, Сэм, — засмеялась блондинка. — Они сами выставляют себя на посмешище.

— Пока вы здесь лакаете виски, — кричала

Грейс, — где ваши жены и ребятишки?! Сидят по домам у оскудевших очагов, глядя на пустые полки? Плачут от одиночества, от голода? А почему? Почему? Да потому, что вы пропиваете деньги семьи, вы оставляете дома несчастные, страдающие жертвы, горестные, одинокие сердца! Да есть ли у вас стыд?

Она сделала знак дамам. Те послушно разразились новым душеспасительным песнопением.

Паттерсон застонал и, когда пение наконец прекратилось, пригрозил:

— Мне придется позвать шерифа.

— Пожалуйста, зовите, — любезно разрешила Грейс. — Я не хотела пугать вас страшными историями… — Она вдруг запнулась, глаза ее встретились с другими — яростными, пронзительными, синими. Вид у Рейза был не слишком добродушный. Грейс попыталась не обращать на него внимания. Ох, и зачем только он оказался здесь! — Но я все-таки расскажу вам страшную историю, — продолжала она высоким, звенящим голосом. — Историю о пьяницах, которые пропивают все, до последней монетки, ничего не оставляя своей семье. О мужчинах — примерных христианах и прекрасных мужьях, но только до тех пор, пока они не напьются. А тогда они набрасываются с кулаками на своих жен и детей, пропивают вещи и даже посылают своих малышей работать на бессердечных хозяев, лишь бы наполнить свой кошелек. А для чего? Для того, чтобы заполучить деньги на выпивку! Дамы, давайте еще споем!

— Что прикажете делать, босс? — спросил громила у Сэма Паттерсона.

— Поди позови шерифа, — сказал Сэм.

— Не нужен нам тут шериф! — крикнул крупный рыжеволосый мужчина. — Леди, мне лично все это чертовски надоело, я не желаю больше этого слушать. Вы помешали мне играть в покер, а мне сегодня везло как никогда!

— Правильно! — подхватил кто-то. Вскоре весь зал уже ревел, точно клетка с разъяренными львами. Грейс сжала кулаки.

— Если нам дороги наши любимые, — зазвенел ее голос, — если нам дороги наши дома, наши законы, наша родина и наш Бог, то наш христианский долг — победить это зло!

Кое-кто из мужчин поднялся, услышав возмущенный крик игрока в покер. Теперь он шагнул вперед и остановился перед Грейс, глыбой нависая над ней.

— Послушайте, леди, повторяю: с нас довольно!

— Вы бы лучше ушли, — обеспокоенно сказал Сэм Паттерсон. — Прошу вас, мадам, пока не начались неприятности. Рэд бывает опасен.

— Я не боюсь, — заявила Грейс.

— Мы не боимся, — подтвердила Сара, однако большинство женщин побледнели, почувствовав, что атмосфера накаляется.

Кто-то из глубины зала крикнул:

— Нам давно пора основать общество трезвости в Натчезе!

В ответ раздался дружный мужской рев возмущения, все головы повернулись, ища виновного. У Грейс сжалось сердце. Это был Аллен! Милый, дорогой Аллен. Она могла бы предвидеть, что он догадается о ее планах.

— Дамы правы, — продолжал учитель громко. — Если мужчина, когда выпьет, не способен отвечать за себя, он не должен пить. Разве не обязаны мы защищать и любить наших жен, матерей наших детей, хранительниц христианской морали?