Фиолетовое пламя
Шрифт:
— С каких это пор вы катаете в коляске служанок, мистер Брэг?
— А разве мисс О'Рурк служанка?
— Она гувернантка! И еще один вопрос, — повысила голос Луиза. — Ты ехал ко мне, когда наткнулся на эту О'Рурк и решил ее прокатить?
— Нет, Луиза, — ответил Рейз. — Единственное, для чего я приехал, так это чтобы довезти Грейс до дома в целости и сохранности.
— Мерзавец! — воскликнула она, но тут же почувствовала, что зашла слишком далеко, и схватила его за рукав:
— Прости меня! — Луиза пыталась улестить его:
— Мне так недоставало тебя! — Голос ее упал до хрипловатого, ласкового шепота. — Вчера я всю ночь не могла заснуть, все думала
— Мне очень жаль. — Рейз высвободил руку.
Луиза кокетливо улыбнулась:
— У тебя усталый вид. Мне кажется, я знаю, что тебе может помочь.
У Рейза стало легче на душе при мысли, что связь их наконец-то подошла к концу.
— Видишь ли, Луиза, сегодня вечером у меня дела в городе.
— То же самое ты говорил и вчера, и позавчера.
Он едва заметно улыбнулся и поднес к губам ее руку. Потом провел большим пальцем по ее нижней губе, уже начинавшей дрожать.
— Мне очень жаль.
— У тебя кто-то есть, — обиженно сказала Луиза. — Я чувствую. И ты с ней сегодня встречаешься. Он подумал о Грейс.
— Никого у меня нет, Луиза. Сегодня вечером я буду играть в карты.
Она нахмурилась.
— А все-таки, что ты делал с этой гувернанткой? Не думаю, чтобы она была в твоем вкусе, но…
Рейз почувствовал, как в нем закипает злость. Он не любил сцен и не обязан был отвечать ей, но до сих пор Луиза только раздражала его, не больше. Оскорбительные намеки на Грейс — уже совсем другое дело, и это, на удивление, разозлило его. Он тут же напомнил себе, как нужна Грейс эта работа. Будет ужасно, если из-за него ее уволят.
— Я ведь уже сказал тебе: я просто подвез ее до дома. Оставь это, Луиза, — сказал он, мрачнея.
Интуиция мгновенно подсказала Луизе все, что она хотела знать. Она поняла: между ее любовником и гувернанткой что-то произошло, и просто остолбенела от ярости.
— Ну и шлюха!
— Луиза, ты ошибаешься.
— Ошибаюсь? О нет, я не ошибаюсь! Я чувствую, между вами что-то было. Неужели ты проделывал все это тут, прямо у меня под носом?
— Между нами ничего нет, уверяю тебя, — все еще надеялся переубедить ее Рейз.
— Я тебя ненавижу! — прошипела Луиза. Рейз вздохнул:
— На этой ноте, я думаю, мы и расстанемся. Передай девочкам, что я еще заеду проститься с ними. Не забудешь?
— Не смей больше переступать порог моего дома! — завопила Луиза.
Рейз пожал плечами и пошел прочь. Грейс отскочила от двери и взлетела по лестнице.
Луиза схватила первое, что попалось ей под руку — медный фонарь искусной работы, — и запустила ему вслед. Фонарь, не долетев, ударился о землю, подняв фонтан пыли и щебня. Задыхаясь, Луиза взбежала по лестнице и, даже не постучавшись, ворвалась в комнату гувернантки. Грейс стояла посреди комнаты, прижав руки к груди.
— Вы уволены! — крикнула Луиза. — Забирайте ваше барахло и убирайтесь отсюда вон, немедленно!
Ее так трясло, что она почувствовала дурноту.
Грейс без сил опустилась на постель. Она укладывала вещи в свои два чемоданчика и саквояж. Господи Боже, что же ей теперь делать?
У нее оставалось всего лишь несколько долларов. Большую часть своих жалких сбережений она истратила на дорогу сюда. Грейс рассчитывала на жалованье, которое будет получать в Мэлроузе, ведь скоро нужно оплачивать счет за лечение матери. Теперь ей придется срочно искать работу — и это когда вся страна еще бьется, пытаясь вырваться из тисков экономической депрессии. А на Юге из-за войны положение значительно хуже, чем на Севере. Будь все проклято! Будь все трижды проклято!
Аллен. Она пойдет к нему, и они все обсудят. Он ее самый близкий друг, и Грейс знала, что он непременно поможет. Чего бы ей на самом деле хотелось сейчас, так это… Воображение нарисовало сладостную картину: она самозабвенно колотит кулачком по очаровательному, с ямочками лицу Брэга. Это он во всем виноват. Если бы только он держался подальше, не лез в ее дела… Ох, будь он проклят!
Грейс закончила паковать вещи, перекинула через плечо ремень саквояжа, который тут же врезался ей в ключицу, но она не обратила внимания на боль. Взяв в каждую руку по чемодану, начала осторожно спускаться по лестнице. Чтобы не потерять равновесия, ей пришлось сосредоточить внимание на ступеньках, и все же она подумала о детях.
Конечно, ей нетрудно расстаться с Маргарет-Энн и Мэри-Луизой, хотя она всегда будет жалеть о том, что ей не удалось достучаться до их сердец, открыть им радость познания. Но Джеффри… Грейс почувствовала болезненный укол сожаления. Нужно будет поговорить о нем с Алленом. Может быть, удастся как-нибудь устроить, чтобы их тайные занятия продолжались. У мальчика слишком большие способности, чтобы обречь его на жалкую участь поденщика.
Мелкие камешки попадали ей в туфли. Натертые ладони жгло, руки болели. Ремень саквояжа все сильнее впивался в плечо. Ей пришлось остановиться, чтобы немного передохнуть, а она еще не прошла и половины аллеи. На глаза навернулись слезы, слезы бессильной ярости. Грейс отчаянно старалась не расплакаться.
Она подняла чемоданы и, спотыкаясь, пошатываясь, побрела дальше.
Рейз придержал жеребца у пансионата Харриет Голд.
Он глубоко задумался. Конечно, никакой игры в покер сегодня не было. Он жил в гостинице «Силвер леди» на обрывистом берегу Миссисипи и сейчас возвращался к себе. У него не было никаких причин остановиться здесь, если не считать того, что он опять, в который уж раз, вспомнил о непостижимой, неукротимой Грейс О'Рурк, а здесь жил Аллен Кеннеди. Рейз подумывал, не заглянуть ли ему на минутку к Харриет, но никак не мог решиться окончательно. Теперь он вспоминал события этого вечера, особенно то, как пылко Грейс пыталась обратить местных дам в свою веру. Он вспомнил ее интонации, звук ее голоса и улыбнулся. «Дамы, — кричала она, — мы должны объединиться! Мы должны выступить вместе. Иначе эти тираны не отступят, они и впредь будут угнетать нас!»
Неужели она и вправду считает мужчин деспотами?
Рейз усмехнулся. Наверняка так оно и есть: она свято верит в каждое слово, слетающее с ее губ. Грейс не умеет кривить душой. Она будет держаться за свои убеждения до последнего вздоха. Встречал ли он когда-нибудь человека, мужчину или женщину, столь целостного и чистого? Разве до сих пор хоть одна женщина пленяла его так сильно? Чем же она так очаровала его?
Жеребец под ним нервно переступал с ноги на ногу, и Рейз ласково погладил его по холке. Он думал об Аллене Кеннеди, точнее — об Аллене Кеннеди и Грейс. Он понимал, что они прекрасная пара; но это не утешало его. И как поступит Луиза Баркли? Она показала себя законченной стервой, способной выместить свою ревность на Грейс. Если Луиза и в самом деле уволит ее, у Грейс будут все основания проклинать его, Рейза. И — что еще страшнее — приведет ее в раскрытые объятия Аллена.