Фиктивный брак
Шрифт:
Тогда она не могла считать его другом. Тогда он был совсем чужим…
Она начала узнавать Рекса лишь с тех пор, когда они поселились здесь. Сегодня за ланчем она почувствовала, что подлинный Рекс впервые открылся ей — когда говорил о том, как чудесно любоваться Англией из-под облаков. Такому Рексу она хотела быть другом. И никогда ни к какому мужчине не чувствовала она себя ближе, чем сейчас к нему, — их объединяла общая тревога за мальчика, которого оба они одинаково сильно любили.
Где он мог быть? Где мог
4
Джой повернулась на огромной кровати, и она громко заскрипела пружинами. Услышав это, Рекс постучал в дверь.
— Ты не спишь?
— Не могу.
— Послушай, может быть, посидим на террасе?
— Давай.
Его голос был очень напряженным.
— Прямо сейчас.
— Иду.
Ее бело-розовое креповое кимоно с вереницей журавлей, летящих снизу к правому плечу, помялось. Она снова в него завернулась, обула мокасины из розовой кожи, отороченные белым мехом, и вышла в гостиную. Он стоял у дверей на террасу, весь ожидание.
— Жарко, как в аду, — сказал Рекс. — Наверно, здесь еще хуже, чем в тропиках.
На плечи поверх одежды он накинул знакомый белый халат и пальцами приглаживал только что смоченные тяжелые золотистые волосы. На его лице прорезалось множество морщин, однако, как ни странно, при этом сегодня ночью он выглядел моложе, чем обычно. Впервые Джой обнаружила сходство тридцатитрехлетнего дяди и пятнадцатилетнего племянника.
— Джой, ты не замерзнешь в этой штуке?
— Ничуть; жаркая ночь.
— Да, наверно, здесь еще хуже, чем в тропиках. — Очевидно, он забыл, что только что произнес эту фразу. — Но все же, если мы пойдем на террасу, лучше накинь шаль или что-нибудь.
Он взял шерстяную шаль, и они вышли на балкон в сопровождении Роя, который путался у них под ногами.
5
Здесь, в мягком свете серебристой луны, все казалось нереальным, как декорация в театре: субтропическая листва, перила, в живописном беспорядке расставленные вазы с цветами… Все выглядело так, словно здесь снимается сцена из фильма. Очарование южной ночи. Звезды… Изредка вспышка далеких фар выхватывает из темноты дерево, кусок стены, склон горы. Шум мотора удаляется, и опять тишина.
— Я сейчас, только выключу свет, — сказал Рекс и погасил лампы в гостиной. Он вновь вышел на балкон, неся два шезлонга — для Джой и для себя. Как пешеход перед тем, как пересечь улицу, смотрит сначала налево, потом направо, он бессознательно быстро взглянул на соседнюю виллу мисс Симпетт. Она тонула в темноте. Конечно. Значит, никто не увидит его в этот поздний час с этой девушкой.
Секундой позже он сообразил, что хоть все старушки побережья могут видеть их здесь в этот час: они ведь женаты! Как глупо!
Слишком взвинченный, чтобы сесть, он подошел к перилам
— Прости, я забыл тебя спросить: хочешь сигарету?
— Нет, спасибо, я не курю.
— Конечно, не куришь. Я помню. Я закурю трубку, ты не против?
— Кури.
Загорелась спичка, осветив твердый подбородок, четко очерченные тубы и полукруг белых зубов. Запах табака «Данхилл» смешался с благоуханием листвы и ночными запахами цветов. Закурив, Рекс снова начал расхаживать по балкону. Два шага, поворот.
«Этой ночью он, наверное, прошагал не одну милю, — размышляла Джой, глядя, как на фоне темного звездного неба то возникала, то пропадала его фигура. — Должно быть, он думает, что случилось что-то страшное».
Он шагал. Она полулежала в шезлонге. Большая собака, насторожив уши, села у ее ног. Казалось, в уснувшем мире бодрствовали лишь они трое. Южная ночь мягко окутывала их своим очарованием, пуская в ход самые сладостные свои запахи и звуки. Напрасно; с каждым шагом Траверса его волнение росло и передавалось сидящей рядом девушке.
В душу Джой заползал страх. Надежда боролась с сомнениями, и до последнего момента надежда побеждала. («Наверное, мы с этим чертенком просто не поняли друг друга!») Но сейчас, заразившись волнением Траверса, Джой мысленно рисовала картины одну ужаснее другой.
6
Джой вспоминала все когда-либо слышанные случаи гибели мальчиков на каникулах. Один разбился, упав с дерева, где он нашел птичье гнездо… Другой упал в пропасть… У третьего перевернулась лодка… Несчастные случаи на воде: мальчики, которые не умели плавать… мальчики, которые умели плавать, но, стремясь спасти других, утонули вместе с ними…
Неужели в этот список несчастных случаев придется внести имя Персиваля Артура Фитцроя? Ему ведь только пятнадцать! Джой вспомнилось кольцо для свечей, именинный торт с надписью: «ЖЕЛАЕМ СЧАСТЬЯ!» Неужели для него все кончилось? Так рано!
Ей вспоминались и эпизоды, которые она считала давно забытыми: как однажды в Уэльсе на церковном дворе она наткнулась на могилу маленького мальчика, который играл в песчаных холмах и его накрыл оползень. На могильном камне были выбиты стихи:
Он горечи жизни еще не вкусил.
И вот он — под камнем, покоем объятый.
А день, что печалью родных поразил,
Его не коснулся безжалостным адом.
Ее взгляд, обращенный в себя, вдруг встретился с блестящими, широко открытыми глазами собаки. Собака напомнила о сегодняшнем утре — о том, как утром Персиваль Артур, возясь с Роем, читал стихи. Джой словно бы услышала эхо высокого мальчишеского голоса, который нараспев, утрированно театрально, декламировал:
Лишь кровь была со всех сторон,
Младенца ж не увидел он!