Фигляр 2
Шрифт:
Эффект был мгновенным.
Лицо техника дрогнуло. Имя «Ким Джи-вон», произнесённое не как просьба, а как приговор, и слово «сорвано» сработали лучше любого крика. За спиной Розалинды кто-то из младших сотрудников закашлялся, явно пряча ухмылку.
— Я… я не отказываюсь! — техник тут же засуетился, тыкая пальцем в айпад. — Просто процедуры… Но для саджан-ним, конечно… Сейчас оформлю временный пропуск. Пароль будет действовать тридцать минут.
Первая стена пала. Пусть и под давлением.
Получив доступ, Розалинда села за терминал
И нашла.
Загрузив нужные файлы на защищённый флеш-накопитель, она сорвалась с места и почти бегом направилась дальше.
Вторая стена оказалась куда массивнее и куда более консервативной.
Звукорежиссёрский пульт.
Мужчина лет пятидесяти, в потёртой кепке, с лицом человека, который видел всё — от провальных дебютов до стадионных триумфов, — сидел за пультом, как скала. Его руки уверенно скользили по фейдерам, регулируя живую трансляцию Eclipse.
— Мне нужно срочно подготовить минусовку из этих файлов, — поздоровавшись и почти не переводя дыхание, сказала Розалинда, протягивая флешку. — Параметры: темп сто двадцать восемь BPM. Основной вокал — вырезать полностью.
Звуковик даже не повернул головы.
— Девочка, — бросил он, — ты видишь, у меня живой концерт идёт? Иди отсюда. После шоу, если будет время.
Голос был не злой. Хуже. Уставший и презрительный. Тот самый тон, которым старшие отмахиваются от «мелочи».
— Это распоряжение саджан-ним Джи-вон! — настаивала Розалинда, чувствуя, как ярость подступает к горлу. — Для её личного проекта!
— Она сказала «содействие», — фыркнул он, всё так же глядя в экран. — Содействие — это не значит бросать всё и бежать. У стажёров всегда «срочно». Подожди.
Розалинда сжала кулаки. Угрозы здесь могли не сработать. Этот человек был слишком важен, слишком уверен в своей незаменимости.
Но времени не было.
Она сделала шаг вперёд и, не повышая голоса, но очень чётко, сказала:
— Саджан-ним Ким Джи-вон ждёт результат через десять минут. Если его не будет, она придёт сюда сама. Вы хотите объяснять ей, почему проигнорировали её прямое указание, пока «занимались серьёзной работой»?
Он медленно повернул к ней голову.
В его глазах мелькнул не страх — расчёт. И этот расчёт был на стороне Джи-вон.
Бормоча проклятия под нос, он и пересел на другое кресло за пультом.
—И не дыши мне в затылок.
Розалинда отступила на шаг, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется заслуженным удовлетворением. Вторая стена тоже дала трещину.
— Нужен минус. Сейчас, — выдохнула Сэбёк-хва, протягивая флешку так, будто от неё зависела жизнь. — Вот исходники: студийная многодорожка, демо и старый концертный лайв.
Звукооператор — в массивных наушниках, с глазами, привыкшими выхватывать глитчи на спектрограмме, —
— «Опера №2»? — пробурчал он. — Серьёзно?
Но пальцы уже летели к разъёму. Он заглушил канал живого вокала Eclipse и моментально развернул новый проект в DAW.
— Что конкретно тебе нужно?
— Чистая минусовка, но с душой, — затараторила Сэбёк-хва, заглядывая ему через плечо. — Темп сто двадцать восемь. Основной вокал — убрать полностью. Оставить оркестровую подложку, синтезаторные пады и ударные. Особенно тарелки. Фальцет — вырезать через фазовое вычитание, иначе останутся призраки. В припевах — реверберация большого зала, decay примерно две и четыре секунды. И… — она сглотнула, — пожалуйста, не трогайте драм-филл перед финальным взлётом. Это ключевой момент.
Звуковик лишь кивнул взглянув на стажёрку с уважением.
— Фальцет — это боль, — пробормотал он, увеличивая спектрограмму. — Придётся вручную.
Он работал как хирург. Ювелирно вырезал частоты, где голос прорывался сквозь оркестр. Концентрация была абсолютной.
Наконец он откинулся назад.
— Ладно. Чисто. Теперь атмосфера.
Реверб. Коррекция. Баланс.
Когда он нажал пробел, комната наполнилась звуком. Это была уже не песня. Это была инструментальная симфония — мощная, холодная, космическая. Без слов, но с тем самым ощущением взлёта, ради которого люди и слушали эту музыку.
Сэбёк-хва выдохнула, словно задерживала дыхание все эти минуты.
— Это… идеально, — прошептала она. — WAV максимального качества и сразу MP3 на флешку. Спасибо. Огромное.
— Беги, — отмахнулся он. — И скажи тому, кто это придумал… что он сумасшедший. В хорошем смысле.
Он снял наушник и добавил уже другим тоном:
— И передай ему ещё кое-что. Когда он выйдет — я сам сяду за пульт. Буду вести его голос живьём. И в момент финального взлёта… дам эхо. Пусть зал это почувствует. Если он, конечно, потянет.
Он посмотрел на неё уже как на союзника.
— Так что пусть поёт так, чтобы мне было приятно его послушать. Договорились?
Сэбёк-хва кивнула — глаза блестели.
— Договорились. Спасибо вам. — она поклонилась и развернувшись побежала докладывать об исполнении.
НЕАДЕКВАТНОСТЬ И АЛЬТРУИЗМ
В тягучей, наполненной гулом тишине командного пункта Джи-вон, чтобы разрядить обстановку, кивнула на ряд мониторов, где под оглушительные крики зала отплясывали на сцене Eclipse.