Фейри-убийца
Шрифт:
Похитительница ничего этого не знала, и ей было все равно – она просто использовала Скарлетт как вещь. Я имею дело с настоящей психопаткой. А может, так поступают все фейри? Используют людей. Подпитываются от них. Пиявки страха. Наверное, Скарлетт права насчет нас.
Сама не помня как, я осела на землю, прямо в грязь, и заплакала, уткнувшись в ладони; тело ломило от усталости. Это моя вина. По какой-то причине похитительница возненавидела меня. Я была ее целью, и, значит, Скарлетт похитили из-за меня, а я не сумела ее спасти. Меня трясло, и все похороненное в глубине сознания снова вырвалось наружу, безумствуя
Я уткнулась головой в колени, по щекам лились слезы. Матерь Смерти. Я не плакала так уже много лет – с тех пор, как умерла моя мать.
– Кассандра, – резко позвал Роан.
Я не ответила. Я не могла поднять лицо – не сейчас, когда боль и гнев рвут разум на части.
– Кассандра!
Я чувствовала исходившее от тела Роана тепло, его твердую руку на спине.
Я не могла выбросить этот образ из головы – завиток дыма над кожей Скарлетт, ее напряженное тело, когда она пыталась сохранить над собой контроль.
Сильные руки схватили меня и притянули туда, к запаху Роана.
– Сосредоточься, Кассандра. Ты говорила, у тебя есть план. Мне нужно знать, какой.
Слезы туманили зрение. Из-под сырой и гнилой земли пробились воспоминания. Тело матери на полу. Дымок от раскаленного железа. Само клеймо – череп под водой. Мысли, выползшие из-под земли, бушевали в моем сознании. Мне казалось, что этот символ принадлежит мне. Я слышала крики ужаса, идя по подземному Уолбруку, они манили, как давно потерянный возлюбленный. Почему йомен назвал меня Повелительницей Ужаса? Он что-то знал? Знал, что я пряталась под кроватью, питаясь страхом матери, когда отец ударил ее ножом?
– Кассандра… – Снова сильная рука на моей спине. – План.
– Я не могу соображать, Роан. Не могу думать.
– Ты должна сосредоточиться, Кассандра. Нам нужно спасти их.
Даже сейчас я слышала последний резкий хриплый вздох матери, который отдавался в голове как обвинение.
– Я позволила своей матери умереть. Я подпитывалась ее страхом. Я позволила ей умереть, а сама спряталась под кроватью.
– О чем ты?
Я не могла унять дрожь в теле.
– Я могла ее спасти! И не стала. Просто спряталась под кроватью. Я почувствовала, как ее страх волной прокатился по дому. Я не понимала, что происходит, но я… Мне было страшно, и я спряталась под кроватью, как трусиха, и чувствовала ее страх. Как пиявка страха. Я никого не могу спасти, Роан.
Воздух стал разреженным, и я почувствовала, как напряглись пальцы Роана на моей спине.
– О чем ты? Что за бред… Ты зря тратишь мое время.
Безнадежно. Я взглянула ему в глаза, обхватив руками колени.
– Когда-то я верила, что зло – это приобретенное, а не врожденное. – Мне нужно было верить в это. Иначе кто я сама, учитывая, кем был мой отец? Но я больше не могла убеждать себя в этой выдумке. – Я думала, монстрами становятся, а не рождаются. Что все дело в воспитании, а не в природе. – Я впилась в колени ногтями. – Это было до того, как я узнала о фейри и других существах, которые питаются страхом. Пока не узнала, кто я такая, – Повелительница
– Довольно, – в тихом голосе Роана слышалась скрытая угроза. Он явно терял терпение. – Ты не зло – просто ты вымоталась и жалеешь себя. Ты увязла в своих страданиях. – Он многозначительно кивнул на лилии, которые совсем закрылись, потому что небо потемнело. – Это Озеро Крови, где фейри теряют рассудок. Ты увидела то, что должно тебя сломать, и это сработало. К тому же боевая ярость здесь ослабевает.
– Почему это происходит?
– Лилии закрываются, их чары покидают воздух, и ты чувствуешь опустошенность. К тому же ты давно не высыпалась и тебе трудно все это выдержать. Ты всегда или усталая, или голодная, или замерзшая. Честно говоря, не знаю, как тебе удается выживать.
Я угрюмо уставилась на него. Температура вокруг понизилась градусов на десять, зубы застучали, тело сотрясала дрожь. Солнце уже садилось за деревья, отбрасывая длинные тени на лес, стало холодно. Похоже, в Триновантуме дневной свет и температура не подчиняются обычным правилам.
Как бы то ни было, я действительно чувствовала опустошенность.
– Я наполовину человек, наполовину пиявка ужаса. Очень мило с твоей стороны утверждать, что я не зло, но это ты первый назвал меня так.
Помнишь?
Что-то свирепое промелькнуло в его глазах:
– Ты не зло. Ты вернулась за мной в глубины тюрьмы Триновантума. И ты смелая. Я видел, как ты перерезала горло Риксу. Я называл тебя пиявкой страха до того, как узнал тебя. Теперь всё по-другому. Возьми себя в руки.
Я вытерла щеки тыльной стороной ладони.
– Ладно.
– Всё в порядке?
– Да.
Меня охватило изнеможение. Я не до конца понимала, о чем мы спорили и на что я сейчас согласилась, но слишком устала, чтобы волноваться об этом. Глаза закрывались сами собой. Воздух остывал, и холодный ветерок с озера задирал юбку, вызывая мурашки на коже. Я вдруг поняла, что на мне нет нижнего белья, и поджала ноги. И опустила голову на колени, дрожа. Слезы продолжали литься по щекам.
Я почувствовала сильные руки Роана. Он уложил меня к себе на колени, прижав к обнаженной груди. Тепло его тела согревало меня.
Я разлепила глаза и взглянула на него:
– Ты что делаешь?
– Поспи здесь. Когда проснешься, расскажешь свой план. От тебя мало толку, пока не выспишься.
Я сморгнула слезы, уставившись на убийственные татуировки на золотистой груди Роана – зловещие линии огамического письма, остроконечные завитки. Один рисунок возле сердца привлек внимание, и я мягко провела по нему кончиками пальцев. Похоже на трилистник с заостренными краями.
– Что это? – спросила я, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.
– Листья земляники.
Я увидела, как лицо Роана исказила едва заметная вспышка боли.
Я хотела спросить его про видение в озере, но не стала рисковать: под внешней сдержанностью Роана скрывалось слишком много боли.
Он нежно провел пальцами по моему горлу, шепча что-то на своем языке фейри. Постепенно я почувствовала, как острая боль от укуса на шее стихает.
– Наверное, ты проводишь много времени здесь, в лесу, в тишине, – сказала я. – Тебе не бывает одиноко?