Февраль
Шрифт:
– Это утешает, – с сарказмом сказала я. Бриньон невесело улыбнулся мне, и продолжил:
– Возьмём, к примеру, Марию Лоран, на которой Рене Бланшар хотел жениться после развода с тобой. Я ведь едва не поймал убийцу в ту ночь, прямо на месте преступления! Знаешь, что поразило меня тогда? Запах фиалок! Запах чёртовых пармских фиалок был там повсюду! Твой запах, Жозефина. Я бы его никогда не забыл.
И что мне предложите? Выругаться по поводу того, как меня в очередной раз удачно подставили? Или умилиться тому, что этот ублюдок помнил, как пахла Жозефина Лавиолетт в его объятиях когда-то много лет назад?
– И тогда-то ты окончательно убедился, что
– Я не хотел верить в твою вину до последнего. Но вот, я приезжаю сюда, и Витген говорит мне, что на данный момент главная его главная подозреваемая – это ты. Твоя шляпка была найдена на месте преступления.
– Эрнест, – с самой что ни на есть искренней улыбкой произнесла я, – посмотри на меня и скажи, я, по-твоему, настолько глупа? Я, провернувшая эту блестящую аферу с Рене Бланшаром, свергнувшая его с золотого трона, я – и попалась бы на такой дурацкой мелочи? Неужели ты думаешь, что я не просчитала бы эту возможность, если бы, действительно, убила Селину Фишер?
– Ты удивишься, но вот именно это и заставляет меня верить в твою невиновность, – с усмешкой ответил де Бриньон. Мне стало приятно, что он признаёт мои заслуги, и я благосклонно улыбнулась ему в ответ. Но всё равно – с ноткой презрения, и собственного превосходства. Тогда он продолжил: – Признаться, я и в этом нахожу некий умысел. Ты могла сделать это нарочно. Дескать, всё настолько очевидно, что было бы слишком глупо, если бы это оказалась я.
– А ты не переигрываешь? – Изогнув бровь, поинтересовалась я.
– А ты не переигрываешь, Жозефина?
– Я – нет, – ответила я искренне. – Если бы я хотела убить Селину Фишер, уж поверь мне, я бы сделала это так, что никто, никогда и ни при каких обстоятельствах не смог бы выйти на меня. Как в случае с Иветтой, – тут я снова улыбнулась, и протестующее взмахнула рукой, предвидя возможный вопрос, – но сразу спешу заметить – я её не убивала. Это сделал её муж. С моей подачи, разумеется, если тебе так уж хочется знать. Но, надо ли говорить, что ты никогда этого не докажешь?
– Чёрт возьми, так я и думал, что ты рано или поздно до неё доберёшься, – произнёс де Бриньон, качая головой. – Жозефина, ну зачем? Не нужно было! Хотя, признаться, я вздохнул с облегчением, когда узнал о её смерти. Я до сих пор не могу простить ей гибель моей сестры…
– Дело было не только в твоей сестре, Эрнест, – ответила я невозмутимо. – Ты совершенно правильно сказал, эта шлюха помогала Рене оформлять бракоразводный процесс, используя свои связи в адвокатских кругах. Она сделала так, чтобы уволили моего отца, ты в курсе? Он хотел помешать им оставить меня на улице без гроша в кармане. Теперь сидит у себя в поместье, в полнейшей нищете, став жертвой своих же собственных интриг, и распродаёт мебель потихоньку, чтобы было, на что купить еду! Бедный папочка! Слышал бы ты, как убедительно когда-то он говорил, что Рене Бланшар лучший кандидат в мужья! – Тут я невольно позлорадствовала, представив, как плохо, должно быть, ему теперь, и как он сожалеет о содеянном. – Что касается Иветты, с ней в любом случае нужно было что-то решать, и неважно, разведусь я с Рене или нет. Эта шлюха спала с моим мужем, и не стеснялась говорить мне об этом в лицо. Нет, а почему только мне? Разве Дэвид не заслуживал правды? А вот тут, ты прав, Эрнест, я переиграла. Слегка. Я не думала, что он её убьёт,
– О, господи, – только и сказал Эрнест.
– Я, правда, думала, что он просто урезонит её, и всё. Побьёт, может быть, или посадит под домашний арест? Когда я шла к нему, я не подозревала, во что это выльется, а если бы и подозревала… что ж, да. Всё равно бы пошла. Если учесть то, что я-то, в конце концов, единственная осталась в выигрыше.
– И вы решили свалить всё на Февраля?
– Кто это «мы»? – Я покачала головой. – Как бы ты не хотел считать меня виновной, но я не причастна к смерти Иветты. Разве что, косвенно? Ведь если бы я не открыла Дэвиду глаза на истинную сущность его жены, так бы он и жил иллюзиями и по сей день, бедняжка!
– А Марию Лоран за что было убивать? Жозефина, ей было восемнадцать лет, и я держал на руках её остывающее тело! Она была совсем ещё девочка.
О, да, Рене любил таких. И я когда-то была такой же, и привлекла его внимание. На свою голову. Или, правильнее будет сказать, это он увлёкся мной на свою голову, если вспомнить о том, что он гниёт на кладбище Пер-Лашез, а я сделалась наследницей всего его состояния. Так что, кому с кем не повезло – это ещё вопрос!
Однако одной истины это не меняло:
– Я не убивала Марию Лоран, Эрнест. Я и не знала, что его новую избранницу звали именно так.
– А фиалки – это, конечно, совпадение?
– Не такой уж редкий аромат, – я, как ни в чём не бывало, пожала плечами.
– Не ври мне, Жозефина! – То ли с угрозой, то ли с предупреждением в голосе произнёс де Бриньон.
– К чему мне врать? – Я безразлично пожала плечами. – Я и так рассказала тебе, кажется, больше, чем должна была. Если бы я убила Марию Лоран, я бы не стала этого скрывать, потому что у тебя в любом случае не нашлось бы доказательств. А какой-то там фиалковый аромат… тебе самому-то не смешно? Не говоря уж о том, что я уж наверняка не стала бы выливать на себя флакон духов, прежде чем идти душить свою потенциальную соперницу. Которая, по сути-то, давно уже и не соперница мне, ведь Рене умер два месяца назад, а Мария Лоран – четырнадцатого июля.
– Есть один способ проверить твои слова, – ответил Эрнест, глядя на меня с таким видом, будто заранее уже знал о моей безусловной виновности. – Сними рубашку.
– Что?! – Я рассмеялась в голос. – Бриньон, в своём ли ты уме?
– Я ранил убийцу, когда гнался за ним. Сними рубашку, Жозефина, дай взглянуть на твоё плечо, и докажи мне, что это была не ты. Тогда я успокоюсь.
Ах, вот оно что!
– То есть, моего честного слова тебе недостаточно? – С вызовом спросила я, прикидывая в уме – что лучше, раздеться сейчас здесь, перед ним одним, или завтра – перед всей честной компанией его помощников и Витгеном заодно?
– Разумеется, нет. Я должен убедиться воочию.
– Стало быть, считаешь меня способной на эти чудовищные преступления? Думаешь, я могла задушить юную, невинную девушку? – Пока я искала пути к отступлению, Эрнест сдвинулся со своего места и неспешно подошёл ко мне.
– А это зависит от того, кто убил твоего мужа. Знаешь, говорят, это затягивает. Убьёшь одного, а потом не можешь остановиться.
– Это ты у доктора Фрейда вычитал? – Спросила я, глядя на него снизу вверх, когда он остановился совсем рядом со мной, такой высокий, такой сильный, такой… красивый.