Фернок 2

Павлов Евгений Викторович

Для раскрытия собственной личности, затерроризированной демонами – загадочными отсылками к другому существу.

Самое страшное для Дэвида - узнать, что две личности делят одно тело.

Как? Это и есть первопричина.

Ночь прошла тихо. Без эмоциональных излишеств, приступов гнева и аффективных порывов. Для досконального изучения себя, для более подробного анализа Дэвид по утрам стоял у зеркала, смотрел сквозь свои же глаза и видел

какого-то незнакомого человека. Он был уверен, это свойственно только психам и потерявшимся, но не знал, к какому “классу”

себя относить. К тем или к другим?

“Кто я?”

Дэвид “рисовал” на спине Чатмана бритвой, когда тот, стоя голышом, упирался подбородком о край ванны.

Сцена медленного убийства походила на сцену гомосексуального насилия.

Алкаш подобрал с пола осколок побольше, призванный наносить колотые раны, точно попадать в кости скелета, портить кожу и добираться до глупых мозгов. Чатман просил сжалиться, обещая отправиться в полицию и во всем сознаться. Но Блейка давно съел аффект и достучаться было, увы, невозможно. Убийца восьми человек перенес сорок ударов в спину, прежде чем сдохнуть.

– Тот человек, которого знал мир, которым я был до бесславной гибели, не мог убивать! – крикнул Дэвид упрямому зеркалу, - Слышишь? Не мог! – и разбил его… Как тогда, в доме Чатмана.

Блейку перестала нравиться гладкая поверхность, предназначенная для отражения света, а итальянского

монаха-францисканца Джона Пекама, придумавшего способ изготовления стеклянных зеркал, он возненавидел подавно, несмотря на то, что гений был давным-давно похоронен.

“Проблема в том, что я себя не помню таким, поэтому задаюсь, почему убиваю? Что случилось? Орден вряд ли мог изменить меня так радикально. Или есть кое-что, о чем я не должен знать?”

Загадка…

Среди действий Дэвида, вполне похожих на проявления психопатии, тех, что не поддавались объяснению, было страстное желание повторяться. Их цели оставались непонятными для всех, кроме субъекта. Но кое в чем Дэвид и сам не мог разобраться – почему ему каждый раз приспичивает выкрикивать одно и то же словосочетание, не являющееся даже зашифрованным посланием

Этот вопрос не имел ответа, боялся экс-полицейский. Он мог уверенно высказывать лишь единственное, но безрассудное и логически противоречивое утверждение:

– Как я ненавижу клонов…

“Разве я мог так проспать? Не верю. Очевидно... теперь - конец всему”

Глава восьмая. “Тела”

“В последнее время говностраусы как-то обильно пали на пассив, и их кукареканье встречается крайне редко. Но петух есть петух. Петух не личность. Стоит ему расковырять остатки бугурта у себя в ректальном отверстии, как он сразу же вспрыгнет с параши и начнет каркать. Посмотрим, шо подкинет нам утро.

А пока, до наступления Годзиллы, я предлагаю периодически постить в сети старые эпичные фэйлы говностраусов. Вот покопался

в переписке соседа и нашел одну из случайно сгенерированных его рудиментарным мозгом фраз, коих очень много. Просто Джеки решил взять отдельную!” - © Безумный Джек.

Господин Вард Клайтон боялся, что его новоиспеченный союзник заподозрит их организацию в чем-то, к чему она не имеет никакого отношения. Поэтому, чтобы предотвратить возможные недопонимания, агент позвонил Эсмонду Ферноку и попросил приехать в городской морг в первой половине дня. Ему не терпелось кое-что показать.

– Вот, полюбуйтесь! – когда Фернок прибыл с изрядно усталым видом, потребовав срочных объяснений, ему показали умирающего с разлагающимся тухлым изнутри телом, не заживляемым никакими мазями. Парень или девушка (из-за степени испорченности кожи визуально определить не получалось), кем бы ни было это тонущее в агонии создание, всеми движениями молило о смерти, - Как вам?

Экс-полицейский выдохнул, едва сдержав позыв утереть со лба несуществующий пот. Он пока еще не дал никакой словесной оценки, но по реакции было видно, большей жести ему встречать не доводилось.

– А как может быть? Отлично!
– сказал Фернок, добавив после вынужденной паузы: - Отлично от всего остального.

Клайтон трижды извинился за это столь “аппетитное” зрелище и припомнил телефонное предупреждение:

– При нашей первой встречи я посоветовал не терять вер, помните?

– Так… - новоиспеченный немного запутался, - Вы будете внушать мне, что Мэлори жива? Или объяснять, при каких обстоятельствах пострадал тот гражданский?

– Постарайтесь отнестись с благодарностью. Я распорядился провести несколько дополнительных индивидуальных экспертиз специально для вас! – агент всегда держал свое слово, - Мы зашли в омут поглубже речного: покопались в истории болезней пропавшей и выяснили ее группу крови!

Фернок не хотел нагружать себя надеждами, но спрашивал с трепетом:

– Надо же, открытие! И что показала ваша экспертиза?

Губы Варда, собирающегося произнести нечто ошеломительное для собеседника, сомкнулись и оттянулись немного назад:

– У трупа, который вы обнаружили, и у пропавшей, разные группы. В первом случае более редкий тип. Даже имеются отличия по резус-фактору!

Экс-комиссар все равно не мог в это поверить, подкидывая любые предположения, дабы опровергнуть бредовую, по его мнению, идею:

– А спутать с кровью того таксиста не могли?

Служитель организации почти выкрикнул:

– Исключено!

Фернок представил:

“А вдруг?”

Но, все еще придерживаясь определенных рамок реальности, мысленно вернулся к умирающему:

– Отложим на потом, хорошо? Я сейчас не в духе себя перенастраивать…

Вард:

– Как скажете…

Фернок:

– Итак, кто с ним это сделал?

Через пять минут у мученика выступили язвы, покрывшие девяносто девять процентов поверхности кожи, закрывшие собою ожоги. Тело видоизменялось, словно мутируя, но человек все еще дышал, хоть и с преогромным усердием, и даже шевелил пальчиками ног.