Феникс
Шрифт:
– Да, месяц, Ирс. – подтвердил Гоша. – Мне кажется, Светку мать уговорила ребенка оставить. А может срок уже был… Не знаю. Но Катя маму почти не помнит. Все время с бабушкой проводила. Может оно и лучшему.
Я часто заморгала. Захотелось подбежать к Кате прямо сейчас и обнять ее крепко-крепко. Я не судила Свету, но было так обидно за эту милую девочку. Я тоже почти не помнила маму, но потому что время стерло ее образ. Однако в память навсегда врезался ласковый голос и запах печенья, домашнего. Мама не любила покупать выпечку, всегда старалась сама что-то
Я шмыгнула носом, надеясь, что сопли будут оправданы осенним прохладным воздухом.
– Я вообще не поверил, что Катька моя сначала. Мало ли, с кем там Светка зажигала. Но поехал сразу, не хотел почтой денег отсылать. А увидел мелкую и понял – моя. Копия ведь.
Улыбнувшись ему, я закивала. Они действительно были похожи. Глаза и губы одинаковые. Черты лица у Кати мягче, щечки кругленькие. Но вот самое забавное – как они одинаково играли бровями и улыбались уголками губ. Возможно это уже приобретенное. Я вот очно так не могла.
– Ты вернулся из столицы ради Кати?
Гоша хмыкнул.
– Ты слишком хорошего обо мне мнения. Нет, я просто посмотрел ребенка, признал, дал денег, пообещал помогать. Светку даже не увидел, все с ее матерью решал.
– Как не видел?
– Ну вот так. Она работала все время. Или шлялась. Не знаю. Похоже, плотно села на экстази. Таблетки ее и подвели. Мишка говорил, что с алкоголем они дали реакцию. У Анфисы Палны я даже не стал спрашивать. Она и так была сама не своя. Хорошо, что оклемалась. Наверно, из-за Кати не свихнулась. Дети – отличный повод, чтобы оставаться в своем уме. Хей, Ирс, не плачь.
– О, прости… я…
Оказывается, слезы капали у меня из глаз, пока Гоша рассказывал. Я поспешила смахнуть их.
– Прости, я что-то…
– Это ты меня прости. Гружу тут тебя печальными историями. Просто хотел ,чтобы ты знала, понимала.
– Я понимаю, Гош. Значит, ты вернулся после смерти Катиной мамы?
Он покачал головой.
– Не совсем. Я приехал, чтобы побыть с Катей во время похорон и потом. Я виделся с ней до этого раз в месяц. Уже тогда думал забрать с собой, но Анфиса не позволила. У нее тут садик, друзья, привычный город. Да и я постоянно мотался по съемкам. Решили, что лучше она будет с бабушкой, чем с нянькой. Но недавно у Анфисы Палны слегла тетка. У нее больше нет родственников. В общем, Катина бабушка уехала, а я приехал. Вот так и живем теперь.
– Все-таки бросил Москву?
Фенов скорчил гримасу.
– А чего там особенного? Я могу и здесь работать. Заказов на съемки, конечно, было больше в столице, но я еще и рекламой занимаюсь. Стал больше отрисовывать. Это тоже весело. Я же худучилище заканчивал.
– Правда?
– Ага. Опять же удобно. Я дома работаю. Няня у нас приходящая, на договорной основе. Когда не могу, она отводит Катю в сад и на гимнастику. Ну и отпускает меня по утрам в тренажерку. Не могу без нагрузок, - он словно извинялся.
А я опустила глаза и пробормотала:
– Нагрузки тебе к лицу.
– Спасибо, малыш.
Гоша обнял меня за плечи, прижал
Сглотнула. Мой пустой желудок тут же отозвался урчанием, да таким громким, что Гоша услышал.
– Ирс, ты голодная что ли? – спросил он.
– Немного, - призналась я честно.
– Когда ела последний раз?
– Утром.
– Офигеть. Седьмой час. Ну ладно я осел – не подумал; сама чего молчала? Голодного обморока ждала? – стал ругаться Гоша.
– Сам сказал, что никакие отмазки не принимаются, - заворчала я, поднимаясь с лавки вслед за Феновым, который тянул за руку.
– Офигеть, - повторил Гоша. – Каааать, поехали. Ирсен у нас оказывается, не ела с самого утра. Заморили голодом человека. Погнали ужинать.
– Пицца? – радостно воскликнула девочка.
– Нет, - обрубил папочка безапелляционно. – Домой.
– Неудобно, - буркнула я, не имея сил сопротивляться, снова ведомая Фениксом.
– Все у тебя вечно неудобно, Ирс. Поехали говорю.
И он опять засунул меня в машину, потом Катю и дал газу.
Глава 11
Катя пришла в восторг от того, что я еду к ним в гости. Она тараторила, не замолкая, искреннее по-детски радуясь моей компании. Наверно, у них редко бывают гости. Я совершенно неуместно порадовалась, что Гоша, похоже, не водит женщин в дом. Тут же отвесила себе воображаемых оплеух. Куда заносит? Я же настроилась, что кунилингус в студии – это не повод для закладки фундамента розовых замков. Гоша вообще странно бы смотрелся в розовом замке. Разве что как плохой дядька, который собирается выкрасть принцессу. Собственно, и я та еще принцесса. Ни в одной сказке они не утекают от татуированных фотографов.
Я хмыкнула, представив себе подобную сказочку. Себя в пин-ап образе, Гошку немного карикатурного. Получился бы забавный порнокомикс.
– А еще Бобсик, наверно, соскучился и накакал, - вырвала меня из непристойных размышлений Катя.
– Не накакал, - закатил глаза Гоша. – Я гулял с ним в обед.
– Папа всегда ругается, если Бобсик какает дома. А потом извиняется, потому что, если Бобсик накакл дома, значит папа с ним не гулял. И сам виноват, что Бобсик накакал. Ругаться надо на себя самого.
– Папа у тебя молодец, очень самокритичный, - усмехнулась я.
Не сдержалась и погладила Гошу по коленке, потому что выглядел он весьма сконфуженным.
– Сколько раз она повторила слово накакал? – поинтересовался Феникс, перестраиваясь. – Сто? Или больше?
– Твоя мужественность не выдерживает такого концентрированного какашками рассказа? – хохотнула я.
– Женщины. Вы меня с ума сведете.
– Ты и так от нас без ума, папочка, - звонко выпалила Катя.
Гоша безнадежно выдохнул.