Феникс

Пожидаева Ольга

Я думала, что руки будут дрожать, но нет. Я расстегивала пуговицы рубашки абсолютно спокойно, сняла лифчик и обмоталась куском зеленого бархата, завязав узлом подмышкой. Получилось кустарное подобие топа. Глянула в зеркало. Очень даже симпатично. По привычке убрав волосы за уши, вышла в зал.

Гоша возился с освещением в углу комнаты. Там не было никаких тематических инсталляций, просто стена с драпировкой шоколадного цвета и высокий стул из красного дерева, который почти сливался с полотном на стене. Увидев меня, Фенов сглотнул, хохотнул как-то рассеянно,

кивнул на позицию, ничего не говоря толком.

Следующие полчаса я снова слышала только его команды. Встать так, повернуться, голову, руки, лицо, взгляд. Он опять был словно не в себе.

И кажется, мне это нравилось. Особенно, когда Гоша включил музыку. Я поймала какой-то свой ритм. Спустя пару песен поняла, что Гоша уже давно не отдает мне указания, только смотрит и улыбается, щелкая затвором. Я по собственной инициативе прогибалась в спине, запрокидывала голову, вытягивала руки, поворачивалась спиной, глядя назад через плечо.

– Замри, - велел Гоша, когда я опустилась на колени на пол и прогнулась, опираясь на руки сзади.

Он подошел ко мне, присел на корточки рядом, поправил «топ», создавая на груди красивые складки. Я задрожала, от мимолетного касания его пальцев. Он не встал, а уселся на задницу, откинулся назад и стал снимать, поворачиваясь корпусом то влево, то вправо.

Все еще следуя за музыкой, я продолжала менять позы, замирая на несколько секунд, как учил Гоша, чтобы камера успела зафиксировать кадры.

– Значит ты не Фен, а Феникс, - заговорила я, когда он отложил камеру и снова стал поправлять сбившуюся на моей груди ткань.

– Да, - подтвердил он, чуть улыбаясь. – Феникс. Друзья так зовут.

– Почему? Из-за фамилии?

Гоша вздохнул.

– Не только.

– Почему, скажи, настаивала я, пытаясь поймать его взгляд, который он старательно отводил.

– Ты, правда, хочешь знать?

– Да. Скажи.

– Пожалуй, это лучше показать.

Он подмигнул, взялся за майку и одним движением снял ее через голову, отбросив в сторону стула.

– Воу, - вырвалось у меня неосознанно.

Во всей красе Гоша Фенов предстал передо мной. Я была права. Не только его руки были изрисованы, но и торс. Те жирные линии, что я видела на его руке, продолжались, уходя на корпус и складываясь в графическое изображении птицы.

– Феникс, - выдохнула я, словно заклинание.

От красоты перехватило дух. Я понятия не имела, что тату может быть таким впечатляющим. Похоже, во многом тут эффект приходился на потрясающее рельефное тело Гоши. Широкие плечи, развитые грудные мышцы, кубики пресса. И все украшено черными мазками чернил.

– Невероятно, - добавила я секунду спустя.

А еще через одну протянула руку, чтобы коснуться. Словно ребенок, который впервые в музее и еще не знает, что трогать экспонаты запрещено. Так и Гоша казался мне шедевром, который манил и звал. Как торт на день рождения. Красивый и соблазнительный. В него невозможно не ткнуть пальцем.

– Ирсен, - простонал он, едва я провела от плеча к груди.

– Прости, - я тут же одернула руку, почувствовав,

что кровь ударила в щеки, а потом и в виски. Моментально стало стыдно. Наверно, я покраснела до корней волос.

– Нет.

Гоша поймал меня за запястье, не позволяя спрятать руку.

– Я не должна была. Это… Это неприлично, - забормотала я, оправдываясь.

– Неприлично? – он хмыкнул. – Что ты знаешь о неприличном, детка..?

Он вернул мою ладонь себе на грудь. В тот же момент губы Гоши накрыли мои. Его руки стальным кольцом легли на мою талию, притягивая ближе, заставляя прижаться к голому торсу. Я зажмурилась, встречая его натиск радостью.

Глава 8

Гоша провел языком по моим губам, и я тут же раскрыла их, позволяя ему проникнуть внутрь. Поцелуй сразу стал глубоким и страстным. Не хватало дыхания, ощущений. Мне сразу же захотелось больше, ярче, острее, хотя его губы и язык буквально сводили меня с ума.

Я положила вторую руку ему на грудь и начала поглаживать, с удовольствием ощущая крепкие мышцы и гладкую кожу.

Гоша чуть умерил пыл, отступил, лизнул уголок рта, прикусил мою нижнюю губу, почти больно, но так сладко, что я застонала.

Он проложил дорожку поцелуев по моей щеке к уху, зашептал, опаляя горячим дыханием:

– Вот это уже близко к неприличному, Ирсен. Но еще рядом не стоит с тем, что я хочу с тобой сделать. Едва ты вышла в этой тряпке, я думаю совсем не о фотках.

– А о чем? – пискнула я, почувствовав, как Гоша прикусил мочку.

– Лучше тебе не знать.

– Хочу знать. Скажи.

– Не хочу говорить, - упрямился он, скользя губами от уха к шее, оставляя влажный след, обводя языком яремную впадину.

– Скажи, - потребовала я, задыхаясь, наклоняя голову, чтобы ему удобнее было целовать.

– Лучше покажу, - пробормотал Фенов и снова поцеловал меня.

Мы стояли на коленях, прижимаясь друг к другу, и целовались. Я знала этого человека без году неделю, но близость с ним казалась такой правильной, естественной. И с каждой секундой она приносила все больше и больше удовольствия, превращаясь в потребность, замешанную на возбуждении, которое кололо острой иголкой внизу живота. Мне было почти больно и жутко страшно, что сейчас Гоша отпустит, не показав ничего неприличного.

Но я зря в нем сомневалась. Продолжая целовать меня, он запустил руку под зеленый бархат, погладил мой голый живот. Я дернулась от этой ласки и выгнулась в его руках, невольно отбирая губы.

– Господи, Ирс, ты горячая, как… Проклятье… - красноречие явно ему отказывало.

Но Гошу это не смущало, он провел своими губами по моим, а его рука двинулась вверх и накрыла грудь. Мы синхронно простонали, а я еще и вскрикнула, едва он сдавил сосок между пальцами. Меня словно током ударило. Я широко распахнула глаза и встретила его взгляд. Тяжелый и пронзительный. Гоша смотрел на меня, поглаживая под тканью грудь, а я дышала, как астматик, которого заставили бежать стометровку, глотала воздух кусками и выпускала из легких с протяжными стонами.