ФЭНДОМ

Финли Иден

Харли и Райдер скрывали свою сексуальную ориентацию. Мы все играли отведенную нам роль.

Почему мы думаем о возвращении к этому? Ради денег? Харли говорит, что его новый лейбл будет отличаться, но так ли это?

Мейсон готовит нам кофе, а в моей голове проносятся миллионы воспоминаний. Когда он протягивает мне чашку, я делаю глоток и издаю стон.

У меня жуткое похмелье, болит голова, и какая-то часть меня не может поверить, что после двух с половиной лет мы, наконец,

встретились лицом к лицу.

– Тяжелая ночь?
– Спрашивает Мейсон.

– Видимо. Хотя я толком не помню.

Он понимающе кивает.

– Это не первый раз, когда ты выдаешь секрет за выпивкой. Мне следовало сменить свой код доступа, да?

Код доступа - это год его рождения, его настоящий, а не выдуманный.

Я пытаюсь возразить, но не могу. Видимо, я действительно предал его, даже если не помню этого.

– Мне очень жаль.

– Действительно?

– Определенно. Если бы я держал рот на замке, то бы не оказался здесь и не делал того, что должен был сделать давным-давно, но не решался.

– Я не понимаю, Денни.

Мое имя наполнено разочарованием и болью. Как будто я и так чувствовал себя недостаточно ужасно.

– И я тоже, - бормочу я.

– Ты можешь хотя бы объяснить, почему исчез из моей жизни сразу после того, как пообещал, что этого не случится?

Он что, издевается?

– Ты имеешь в виду, кроме того, что я выставил себя дураком, поцеловав тебя?

– Это должно быть нечто большее, чем просто глупый поцелуй.

Вот чего он не понимает. В ту ночь он тоже этого не понимал. Для меня это был не просто глупый поцелуй.

Все из-за путаницы, которая накапливалась месяцами - нет, годами. Все свелось к двум коротким секундам, когда его губы коснулись моих, а затем к сокрушительной реальности отказа.

– Я...
– Я понятия не имею, что на это сказать.

– Потому, что ты думал, что я не поддержу твою ориентацию? Или что я попытаюсь убедить тебя сохранить это в тайне, или... что я не одобрю? Ты знаешь, у меня нет абсолютно никаких проблем с людьми, которые живут своей правдой.

– Я не... это не...
– Я хмыкаю.
– Я все еще не разобрался в этом, ясно?
– Потому что ты по-прежнему единственный парень, который мне когда-либо нравился.

– Тогда что же я такого плохого сделал, что ты решил вычеркнуть меня из своей жизни? Не то чтобы ты был влюблен в меня или что-то в этом роде.

Я перевожу взгляд на него, и у него отвисает челюсть.

–

О, черт, неужели был?

– Нет, - быстро отвечаю я. Может, слишком быстро. Я пытаюсь скрыть это.
– Уйми свое эго.

– Не понимаю. Я не сделал ничего плохого. А потом... потом, когда я нуждался в тебе...

– Т-ты нуждался во мне?
– Почему меня так привлекает эта мысль? Мейсон нуждается во мне. Хочет меня.

Тьфу. Тьфу. Тьфу. Прекрати.

– Мне нужен был кто-то, кто сказал бы, что все будет хорошо, хотя я в это не верил, - говорит Мейсон.
– Мне нужен был кто-то, кто подбодрил бы меня продолжать попытки, и когда всё, что для меня было важно, рухнуло, мне нужен был друг. Ты разбил мне сердце.

Ты первым разбил мое.

Этого я сказать не могу. У меня не хватает смелости.

– Все, что я могу сказать - прости.
– И я знаю, что этого недостаточно.

Мы сидим молча, попивая кофе. Я пытаюсь придумать, что сказать. Что угодно. Но ничто не подходит.

Охранная сигнализация сообщает, что остальные вернулись, а мы ни на шаг не приблизились к хоть какому-то примирению.

Мейсон бросает взгляд на дверь.

– Передай Харли, что я по-прежнему не заинтересован. Я не могу... мы не можем...
– Он качает головой.
– Думаю, после этого уже ничего не изменить. Ни для нас с тобой, ни для «Одиннадцать».

Если это вообще возможно, то сейчас хуже, чем когда он не ответил на мой поцелуй. Мое сердце сжимается. Больно. Я хочу все вернуть назад. Все. От поцелуя до того, как перестал с ним общаться, я бы хотел, чтобы ничего этого никогда не случилось.

Может, тогда мы бы были в жизни друг друга. Может, тогда у меня все еще был бы мой лучший друг.

Мне нужно найти способ извиниться и заставить его по-настоящему услышать, насколько я искренен.

Я облажался и слишком долго избегал этого момента.

– Хотя бы подумай о воссоединении «Одиннадцать». Единственная причина, по которой я до сих пор говорил «нет» - это ты. Потому что не хотел признавать свои ошибки. Твоя сольная карьера, возможно, и не сложилась, но этот тур может её спасти. Если ты счастлив жить здесь один, то хорошо. Живи. Но ты не можешь упустить эту возможность из-за нашей вражды.

Мейсон поджимает губы.

– Успокойся, мы не настолько ненавистны, как Тейлор Свифт. Я просто не хочу снова подвергать себя разочарованию. Я не хочу возвращаться в индустрию, рассматривающую меня как расходный материал. Никого не будет волновать, буду я там или нет.