Фатум

Miss_Windrunner

– Ну, это-то как раз просто: амэл – талисман хранителя, с которым, по правилам, мы не имеет права расставаться, – он одарил девушку взглядом, отчего той стало не по себе. Она прекрасно помнила о том, как к ней попал «ее» камень. Можно было бы обойтись и без напоминаний. – Единственное оправдание – смерть. Хранителя только тогда могут признать погибшим, когда будет найдено его тело или его амэл.

– Что за бред? А если хранитель его потеряет, а кто-то другой найдет, то что? Хранителя отправят на

тот свет, даже если он во плоти явится на собственные похороны??

– За всю историю еще ни один хранитель не терял своего амэла, – пожал плечами тот. – Никогда.

– О да, это меняет дело, – сарказмом сочилось каждое слово девушки. – Высшая раса, тоже мне… Вы хоть понимаете, насколько нелепы некоторые ваши предписания?

– Наше дело блюсти их, а не судить.

Николь ничего не сказала, а лишь покачала головой: и эти существа еще землян называли ограниченными недо-людьми!

– И это все? Им нужно было только это? Больше они ничего не упоминали?

– Вроде нет. А почему бы тебе просто не посмотреть записи с камер наблюдения, а? Ни за что не поверю, что их тут нет.

– Невозможно. Пульт управления расплавился вместе со всем, что попало под удар. Доступ к запасному пульту есть только у Криса.

Николь сделала себе пометку о том, у злого гения кабинетик-то свой был. Наверняка, к нему вел один из двух коридоров, которые девушка не успела проверить.

– Тогда поговори с Бергом, – девушка оживилась. – Кстати говоря, что с ним? Он выбрался?

– Еще бы, – в голосе Саммерса зазвучали новые, непривычные нотки. Кажется, икс недолюбливал своего хитрожопого коллегу. – Берг никогда ничего не делает без выгоды для себя: я уже пытался поговорить с ним, но мне нечего ему предложить в обмен на информацию, так что…

– Но он в курсе того, что… ну, ситуации с Арчером, верно?

– Разумеется, иначе он не был бы таким смелым.

– А что у них за сделка?

Оливер пристально посмотрел на собеседницу.

– Лучше спроси об этом Криса, – после достаточно долгой паузы ответил он. Девушка прыснула.

– У меня с ним не такие доверительные отношения.

– Шутишь? – настал черед икса усмехаться.

– В смысле?

– Ты жива, – озвучил очевидное тот, но потом, прочитав полнейшее недоумение на лице девушки, нахмурился. – Ты ведь не представляешь, как много это значит, правда?

– Ты о чем вообще?

Внезапно Оливер рассмеялся. И это был не тот грустный, вымученный смех, которым обычно сопровождались их предыдущие разговоры. В этом смехе чувствовалось веселое изумление и, возможно, впервые за все долгое время он действительно радовался, а не делал вид или не пытался разрядить обстановку.

– Ты жива, Николь, – повторил он, просмеявшись. – Когда ты только пропала из нашего логова, я не терял

надежды. Я видел то, во что вы с Крисом превратили в лабораторию; видел ту кровавую баню, которую вы после себя оставили. Но все равно я ни на секунду не терял веру в то, что он оставил тебя в живых. Даже, когда он сказал, что убил тебя, я ему не поверил, – глаза Николь расширились: так вот почему Оливер был так удивлен, когда чуть ранее она присоединилась к нему в черной комнате. У него было такое лицо, будто бы он увидел привидение; оказывается, он его и увидел. – Шли недели, месяцы, от тебя не было ни весточки.

– Как я могла…

– Я понимаю, – кивнул тот. – Просто думал, что, раз уж ты зашла так далеко, то наверняка могла бы додуматься до чего-то еще… Вы, земляне, удивительный народ, должен сказать: так, как вы, выживать не умеет никто.

– Осторожнее, – Никки попыталась скрыть довольную улыбку. – Я ведь могу принять это за комплимент.

– Это он и был, – улыбнулся, в свою очередь, Оливер. – Я сам тоже не мог тебя найти: ни здесь, ни где бы то ни было еще.

– Ты был здесь??!

– Конечно, – нахмурился тот, не понимая причины столь бурной реакции. – С этого места я начал поиски. Я наведывался сюда по несколько раз в месяц в течение, минимум, полугода.

– Этого не может быть, – категорично заявила девушка. – Я бы знала. Я, как могла, отслеживала всех, кто приходил сюда. Райли и компания были первыми, кого я здесь встретила, помимо Первой и Эдди.

– Значит, мы разминулись, – пожал плечами тот. – То есть последние полгода ты провела здесь?

– Именно.

– А где ты была до этого?

– В смысле? – Никки потерла переносицу, теряя нить разговора. – Я же сказала, что все это время была здесь. Все шесть месяцев. Точнее, семь, если считать время, которое я пробыла серой, – девушка прикусила губу. – Кажется, я поняла. Видимо, я была в отключке, когда ты был здесь, поэтому я не помн…

– Сколько, ты сказала, ты провела здесь? – прервал ее Оливер, вмиг посерьезнев. Кажется, он, наоборот, перестал что-либо понимать.

– Шесть месяцев и три с половиной недели, – отрапортовала та. – А что?

– А все остальное время?

– Какое еще «остальное время»? – вскинулась девушка: ей не нравился взгляд хранителя. Совсем не нравился.

– Николь, – осторожно начал тот, и от его тона Никки и вовсе подурнело. – Николь, ты исчезла почти два года назад.

На минуту установилась гробовая тишина. Николь сверлила хранителя ну-и-в-чем-подвох взглядом, но тот лишь грустно смотрел в ответ. Так обычно смотрят родители на свое чадо, прежде чем объявить о смерти домашнего питомца.

– Это ваш тонкий инопланетный юмор? – заикающимся голосом, наконец, спросила девушка.