Фатум
Шрифт:
– Я ЗНАЮ, ГДЕ ОН!!! – Райли замер, Никки тоже. – То есть, я…, – она подняла свои черные миндалевидные глаза на палача, – я…я знаю, кто знает.
– Кто? – выдохнул тот и присел перед женщиной на корточки. – Назови мне имя, и я оставлю тебя в живых.
«Не оставит» – предостерег Берг взглядом.
«Я знаю», ответила тем же Николь и приготовилась к атаке.
– В-в-вторая, – проревела Первая, заставив Никки замереть у самого барьера. – Есть еще од-дна сер-рая. Здесь, – она переводила умоляющий взгляд с одного хранителя на другого. – Ее зовут…Николь..или…как-то так….Она д-должна знать. Он..он часто г-говорит
– Кто? – одновременно спросили Николь и Райли.
– Г-господин.
Вот, значит, как? Значит, этот гад еще и обсуждает ее со своей шлюхой?! И когда они только успевают, интересно?!
– Где она, эта твоя Вторая?
– Д-должна быть где-то здесь, – Первая дрожала всем телом. Ее смуглая кожа теперь приобрела серый оттенок, губы посинели: она теряла слишком много крови. – Ей нельзя покидать это место.
– Ты уверена? – мягко спросил Райли, и от этого тона Николь стало не по себе: приговор вынесен.
– Да.
– Хорошо, – хранитель встал и занес руку для последнего удара: Первая издала истошный вопль и припала к земле, сотрясаясь от рыданий. Плеть, материализовавшись из наруча хранителя, рассекла воздух и…вновь растворилась в нем, когда клинок Николь вошел в предплечье палача.
– ТЫ?! – в изумлении взревел он, отскакивая назад.
– Я! – подтвердила девушка и, до того, как Райли успел сориентироваться, она вонзила шпагу прямо ему в глотку: фонтан крови тут же брызнул из отверстия, стоило Николь вытащить клинок из его тела. С жуткими хрипами хранитель рухнул назад, лихорадочно зажимая рану.
Она ударила со спины. Он не видел ее, когда заносил плеть, и она этим воспользовалась. Это было низко, подло и совершенно нечестно. Вот только Николь не было стыдно. Может, это и делало ее очень плохим человеком, но все-таки один урок на Эстасе она усвоила: в бою побеждает не честный, а хитрожопый, а потому сражаться честно явно не было резона. Особенно, когда тебе противостояли трое профессиональных бойцов с навороченным оружием, на фоне которых ты – лысый дикобраз с факелом.
Все произошло в какие-то секунды: раз – и на полу уже два кровавых озера с бьющимися в предсмертных конвульсиях рыбками. В следующее мгновение Николь уже отражала новый удар (как оказалось, когда дело доходило до схватки с девушками, Мистер Ссыкло переставал быть Мистером Ссыкло) и тут же потерпела фиаско: из чего бы ни были сделаны чудо-игрушки хранителей, земная шпага была к этому не готова: с пронзительным звоном меч Ссыкла рассек клинок, точно серп – колос; девушка отпрыгнула назад.
– Кто ты такая, мать твою?! – Ссыкло перешагнул через своего дергающегося товарища, продолжая оттеснять девушку к стене. Атаковать он не спешил: видимо, считал, что без оружия Николь была беспомощна. Ошибка. Большая ошибка.
– Я Вторая, – выплюнула Никки и сделала то, что она думала, никогда в жизни не сделает: она отключила защитные экраны. Пульт управления силовыми полями и прочей кибернетикой девушка обнаружила там же, где и шпагу: это была маленькая, прозрачная карта с сенсорным дисплеем, который реагировал далеко не на каждый пальчик. Николь не была уверена, что он сработает: она просто прихватила пульт с собой, на случай, если он откликнется на ее команду, точно так же, как барьер откликнулся на ее присутствие и впустил в спальню Малика.
Получилось, он сработал.
Вот только
Как только силовые поля исчезли, девушка почувствовала, как ее рука начала взрываться изнутри. Она закричала. Ее воплю вторил похожий агонистический вой – Ссыкло тоже попал под лучи, но если у девушки на солнце (Гелиодоре) оказалось только плечо, то хранителю повезло куда меньше: лучи ударили ему в лицо.
Но все это Николь рассмотрела позже. Когда экраны исчезли, все, о чем она могла думать, была боль: адская, всепоглощающая боль. Она была такой сильной, что сознание девушки нашло лишь один способ абстрагироваться от нее – отключиться. И если бы не Берг, который, матерясь на свой инопланетный лад, вытащил ее из-под смертоносного света, то она бы была уже мертва.
– Идиотка чертова! – пыхтел он у нее над ухом. – Какую часть фразы «не рыпайся» ты не поняла, дура?!
Николь открыла глаза. Она лежала на полу, придавленная жутким хранителем сверху. Ее затылок был мокрым, и в воздухе явно пахло металлом: повернув голову, девушка зажмурилась, ее чуть не вырвало – она лежала рядом с Первой, точнее, с ее трупом. Та часть ее тела, что находилась за пределами досягаемости солнца, была покрыта кровью и упиралась Николь в бок. Та, что была у окна, уже обзавелась золотистой корочкой: ее плоть реально пеклась на солнце, испуская соответствующий аромат.
– Поднимайся, амазонка недоделанная! – Никки посмотрела на Берга. Красный, как рак, он, стиснув зубы, пытался подняться на ноги. И, судя по тому, как он пыхтел, это было нереально сложно: словно невидимая нога вдавливала его спину в пол; тяжелая, гигантская ножища. – Закрой эти чертовы окна!
– Я не…, – Николь тоскливо посмотрела на пульт управления: он остался лежать у самого края окна. И он уже не был прозрачным: он помутнел и обуглился по краям. Черт, да что это за солнце такое?!!
– Идиотка!
Николь почувствовала новый запах: плавящийся пластик. И только теперь она поняла, что делал Берг: он активировал свой щит и закрывал им их обоих, но, кажется, его экран не был рассчитан на такую мощность. Он начал покрываться копотью, совсем как пульт, и девушка поняла, что через пару минут они присоединятся к Первой, Райли и Ссыклу. Им конец.
– Поднимайся и делай то, что я говорю! – превозмогая боль, девушка подчинилась, и теперь они оба сидели на корточках, под тающим щитом. Краем глаза Николь заметила, что кожа с ее плеча частично осталась на полу: как расплавленный в микроволновке сыр, она тянулась от ее плеча к полу. Ее вновь чуть не вырвало. – Слушай сюда! – прокричал ей на ухо Берг. – Сейчас мы подберемся в Ворму, – видимо, так звали Мистера Ссыкло, – и ты отцепишь от него пояс, напялишь его на себя и его рукой нажмешь на центральную кнопку, тут, на пряжке, усекла?
– Д-да.
– И потом, когда щит включится, ты валишь нахрен отсюда и ищешь любой сраный угол, где нет окон, ясно?!?
– Д-да, – Николь хотела было спросить, мол, а что будешь делать ты, но не стала: какой в этом смысл? Это все равно ничего не изменит ни в ее планах, ни в его. Этот жуткий тип, кажется, пытался спасти ей жизнь, но делал он это явно не по доброте душевной – спасая ее, он, в каком-то виде, спасал себя. Ну, или он так думал. И, словно в подтверждение ее мыслям, Берг продолжил: