Фарсис
Шрифт:
– Но почему я не проснулся? Не мог же я не чувствовать как меня перемещают из дома?
– С помощью твоего компьютера твой мозг настроили на глубокий сон. Доступ к системам твоего дома они получили при санкционировании исследования личности.
– И в центре они применил эти препараты?
– Бао поежился.
– Да. Система центра исследует информацию, которую ты сообщил, постарается отделить истинные факты от вымышленных. Полученные данные будут включены в обновлённое досье, - Отто, не отрываясь, рассматривал изображение океана.
– Почему-то
– Я, работая в центре, не знаю о подробностях работы отдела контроля, почему?
– Картина хорошо сделана, если вызывает у смотрящих на неё зрителей разные чувства. А ведь она сгенерирована машиной, - окно снова стало прозрачным.
– Ты не знаешь о работе отдела, потому что эта информация не разглашается для широкой общественности.
– В конституции Нового Союза прописано, что любой гражданин должен иметь свободный доступ к информации. А я уже второй день наблюдаю вещи, о которых знает только кучка посвящённых. Это не очень согласуется с нашими законами, разве нет?
– едко спросил Бао.
– Ну, не забывай о поправках, об информации, к которой имеет допуск ограниченный круг лиц, в целях противодействия международному шпионажу. В реальности, мы сильно изолированы информационно от других стран, шпионить им было бы трудно. Но именно под эту статью мы подгоняем информацию, которую нежелательно разглашать в обществе, - Хендерсон снова начал ходить по комнате.
– Например, личные данные членов координационного совета не передаются в общем доступе. Все это знают, и все согласны.
– Но почему нельзя разглашать какую-то информацию, раз шпионаж маловероятен?
– Бао пытался понять.
– Потому что, чтобы знать всё общество должно дорасти до этого, - теперь Отто остановился посреди комнаты.
– Должно дорасти до взрослого состояния, как и отдельный человек. Ты работник образования, и знаешь, что воспитанник в воспитательном центре должен сначала усвоить, что такое понятия "добро" и "зло". А уже потом, повзрослев, понять, что эти понятия относительные, и зависят от конкретных обстоятельств. Когда все люди в Новом Союзе смогут оценивать тот или иной факт, исходя не из субъективных предпочтений, а из осознания полезности этого факта для всего человечества, в конечном счёте, тогда мы сможем соблюдать их права в полной мере.
– Но сейчас, значит, эту полезность оценивает узкий круг членов координационного совета?
– Бао все ещё был настроен скептично.
– Ты знаешь, что это не совсем так. Мы изучаем общественное мнение. Да и КС, это большое собрание людей - самых умных, критически мыслящих, специально отобранных, чтобы принимать решения. Если не мы примем правильное решение, то кто?
– Хендерсон пожал плечами.
– Всё равно такая концентрация власти опасна, - сказал Бао.
– Очень опасна, - неожиданно согласился Отто.
– Мы идём по тонкому льду.
Правительственный автомобиль ехал по улицам жилых районов Фарсиса. За окном мелькали частные одноэтажные дома, окружённые садами, сверкавшие панелями
– Выходи, - сказал Отто.
– Что нам нужно в квартале самозанятых?
– удивился Бао.
– Мне ничего не нужно. А тебе надо здесь прогуляться и осмотреться, - Хендерсон указал рукой на здания.
– Ты ведь никогда здесь не был.
– Не был, да и зачем мне здесь быть, - Грегори со скукой рассматривал трёхэтажные корпуса.
– Нужно знать, как живёт, так сказать, социальное дно, товарищ Грегори.
– Социальное дно?
– при выражении "социальное дно" вспоминались изображения оборванных калек из курса истории. Приведённое сравнение казалось неуместным.
– У каждого общества своё дно, но оно всегда есть, - тут Бао почему-то понял, что спорить бесполезно и вышел из машины.
Грегори пошёл по направлению к домам. По мере приближения к зданиям, становилось ясно, что, несмотря на многоэтажность, они мало чем отличаются от частных домов. Те же ячейки солнечных батарей, те же вышки ветрогенераторов, та же растительность, окружающая дома. Отличие было одно - в кварталах частой застройки все места для отдыха и спорта находились в одном месте, обычно в центре квартала. Здесь же, местность вокруг домов напоминала детскую игровую площадку возле воспитательного центра. Повсюду располагались спортивные объекты, столики с голографическими шахматами и другими настольными играми, площадки для выступлений. И везде были люди. Люди, не занятые работой, всё время посвящающие отдыху и творчеству. Они играли в игры, тренировались, рисовали, сочиняли музыку.
Бао медленно шёл между этими людьми. Окружающие, после проверки его досье в информатории, немного удивлённо глядели ему вслед. Видимо, появление здесь не самозанятых было явлением нечастым. Чтобы избавиться от всеобщего внимания Грегори присел за шахматный столик.
– Сыграем?
– голос резко прозвучал над ухом.
– Только в информатории не смотреть.
Бао посмотрел в информатории личность говорившего: Чанг Контадино, двадцать пять лет, бывший уровень E, сокращён, переведён в самозанятые.
– Я и без информатория выиграю, - спокойно произнёс он.
– Ну, тогда тебе придётся долго ждать, - разочарованно протянул Чанг. Очевидно, он хотел померяться интеллектом с высокоуровневым соперником, - тут почти никого нет уровня C, можешь полдня просидеть.
– Ну, кое-кто всё-таки есть, - прозвучал рядом женский голос. Информаторий тут же сообщил личность: Мартина Торсен, тридцать семь лет, бывший уровень C, сокращена, переведена в самозанятые. Несколько дней назад, в то время как Бао и Хендерсон осматривали достижения народного хозяйства Союза.