Фарландер
Шрифт:
Бан поймал себя на том, что вполне разделяет позицию первого министра, хотя и ни за что бы не признался в этом перед своим начальником.
«Да, — подумал он, — мы и без того потеряли уже слишком много».
— Вы просто помешались на осторожности. — Генерал произнес это неожиданно спокойно, вновь обращаясь не к первому министру, а ко всем собравшимся. — Все вы. Каждый из вас. Что вас останавливает? Откуда эта робость, эта застенчивость? Я понимаю ее в мальчиках, но не в мужчинах. Мы должны избавиться от робости.
— Вы сказали, что хотели, а мы вас выслушали. Желаете, чтобы я провел голосование?
Крид презрительно фыркнул
«Что с ним сегодня такое?»
Опомнившись наконец, он двинулся за своим начальником.
— Дурачье, — пробормотал Крид достаточно громко, чтобы его услышали. Подойдя к двери, генерал остановился у стола с продуктами и разбавленным вином — всем тем, что предназначалось для участников совещания. На столе не было ничего особенного, самые обычные продукты и в небольшом количестве, но у Бана при виде этих яств потекли слюнки.
— Держите, — буркнул генерал, и Бан только моргнул от удивления, когда Крид сунул ему в руки деревянную чашу с фруктами и положил сверху пакетик цукатов. — Больно уж вы отощали, дружок. — С этими словами он вышел за дверь.
Долю секунды Бан колебался и даже оглянулся на министров — все смотрели на него. Впрочем, куда больше его внимание занимала еда. В особенности головка круглого белого сыра с голубыми прожилками и запахом, распространявшимся на несколько шагов. Сыр вполне мог долежать до церемонии наименования его дочери, подумал Бан и, продвинувшись на полшага вперед, подхватил сыр и аккуратно положил на изгиб локтя.
Прежде чем удалиться, он отвесил изысканный в меру возможности поклон, задержавшись в этой позе до счета «три».
Бледные физиономии отвернулись от него как по команде.
Глава 8
ЧИМ
В то утро Сердце Мира было так же тихо и спокойно, как и пустое голубое небо, накрывавшее его огромным сапфировым шатром, окаймленным тончайшей полоской горизонта со всех сторон, кроме запада, где между неподвижными облаками висели верхушки гор. Солнечные лучи падали на застывшую поверхность моря и отражались от нее волнами тепла. Тут и там мелькали пестрые птахи. Изредка налетавший с юга сухой ветерок морщинил водную гладь и даже взбивал белые шапки пены на холмиках зыби.
«Чопра», — говорили на «Фальконе». Идеальный день.
Сам «Фалькон» неторопливо проплывал над тихими водами Мидереса, напоминая скользящую по волнам морскую птицу, слишком долго испытывавшую на себе силу стихий и теперь радующуюся близкому окончанию нелегкого путешествия. Потрепанный, воздухолет показал неплохое время, хотя теперь, приближаясь к пункту назначения, порту Чим, и сбавил скорость.
За «Фальконом» следовали стайки чаек, ловивших кусочки киша, которые бросал им стоявший на корме темнокожий мужчина. Такое поведение пассажира привлекло внимание нескольких пострадавших в недавнем бою и теперь отдыхавших на фордеке членов экипажа, которые, наблюдая за ним, качали головой и перебрасывались шуточками. Чайки считались морскими крысами, а какой смысл кормить крыс?
Старый дурак, как называли его между собой матросы, как будто и не замечал презрительно-насмешливых ухмылок. Не замечал их и стоявший рядом Нико. Наблюдая одним глазом за Эшем, с интересом следившим за стремительными и проворными птицами, он другим глазом посматривал в сторону приближающейся гавани и стоящих на якоре
На всем острове Чим не было других городов и не было другой глубоководной гавани. Порт считался крупным, хотя и уступал в размерах Бар-Хосу. За островом издавна закрепилась нехорошая репутация, и в данном случае эта репутация верно отражала существующую реальность.
Как и другие мерсианские дети, Нико с детства слышал сказки о чимских злодеях, ворах и разбойниках. Во всех Свободных портах родители пугали непослушных отпрысков страшилками о детях, похищенных и проданных в рабство на остров Чим. Похитители в этих историях изображались чудовищами, а в сюжете обязательно упоминалась такая жуткая деталь, как деревянный кораблик, оставляемый злодеем у кровати «плохого мальчика» как знак того, что бедняжка уже попал в черный список. Если предупреждение не срабатывало, игрушечный кораблик и впрямь появлялся утром на видном месте. Столь грозное предзнаменование действовало обычно на всех, за исключением самых буйных и непокорных.
Вырастая, ребенок узнавал, что разбойники с Чима забирают в рабство не только детей, но и взрослых, мужчин и женщин.
Именно поэтому к радости и облегчению по поводу успешного перелета примешивалась изрядная доля опасения. Нико даже подумывал, что уж лучше бы они приземлились где-нибудь в другом месте.
Теплый бриз нес с собой резкие, пахучие запахи моря, а когда стихал, от палуб кораблей поднимался едкий аромат плавящейся смолы. Ветер был попутный, но с приближением к порту пришлось включить движитель. «Фалькон» миновал внешнюю стену гавани, и Нико увидел узкий канал, коридор между грязными, покрытыми мерзкой слизью каменными стенами, на которых стояли приземистые форты какой-то новой, круглой конструкции. Говорили, что они особенно хорошо отражают пушечные ядра. Глядя вниз, Нико замечал высовывающиеся из фортов стволы орудий и расположенные на плоских крышах древние баллисты. Рядом, опершись на копья, стояли солдаты в светлых доспехах, равнодушно наблюдавшие за проплывающим над ними воздухолетом с зелеными флагами, обозначающими нейтралитет гостя.
Угощение закончилось, и раздосадованные чайки выражали недовольство пронзительными криками. «Фалькон» повернул и взял курс к южному берегу гавани, где на высокой мачте развевался полосатый ветроуказатель. Вдоль берега стояло несколько причальных мачт, и рядом с одной лежала на песке кабина без оболочки.
— Держись рядом, далеко не отходи, — проинструктировал ученика Эш. — В городе задержимся на несколько часов, не больше, но сразу предупреждаю: что бы ты ни слышал об этом городе, правдой может быть все. Порт Чим — настоящая помойка. Днем мы будем в безопасности, но ты все же не отставай.
— Сколько дней займет наше путешествие в горы?
— Путь неблизкий, но местность хорошая, если знаешь, куда идти. Опасаться там нечего. Народу живет мало, если не считать монахов да отшельников.
— А школы ассасинов?
Эш едва заметно напрягся.
— Мы не совсем ассасины, парень.
Справа по борту из труб движителя вырвались клубы серого дыма. Сброшенные в воду якоря пробороздили дно и выползли на берег с хвостами из зацепившихся за «лапы» водорослей. Люди на берегу подхватили их и потащили к причальным мачтам. «Фалькон» медленно опустился.