Фантом
Шрифт:
– Конечно. Не так все страшно, как казалось издалека. Работать можно, Тимофеев протянул дозиметры Кардашову и Недогонову, - это в карманы. А выедем с объекта, сдадите мне. Порядок надо наводить...
– Ну, рассказывай об обстановке, я имею в виду по твоей части, потребовал Эрик Николаевич.
– Выбросы из аварийного блока прекратились, - сказал он.
– Таким образом, очага два - сам реактор и крыша, где много источников, очень сильных. Особенно рядом с вентиляционной трубой. Пока там работы проводить невозможно.
Переоделись. Спустились вниз. У подъезда стояли "Жигули".
– Прошу, - пригласил Тема.
– Откуда?
– удивился Кардашов.
– Около трехсот машин в городе осталось, - пояснил Тимофеев, - компенсацию за них выплатили. Так что - бесхозные. "Фонят" немного, за пределы зоны выпускать нельзя, но здесь можно пользоваться. А эти "Жигули" наберут побольше, и в могильник. Все равно придется и остальные...
– Разумно, - Эрик Николаевич был доволен, - так что транспортом обеспечены...
– Нет, это только я езжу, - пояснил Тимофеев, - остальные предпочитают на автобусах. Да и нет соответствующего распоряжения, меня еще могут привлечь за угон машины. Благо, гаишников на станции нет, документы не проверяют. Поехали, до АЭС - 16 километров...
– Так далеко? Почему же дирекция не там, а здесь?
– удивился Кардашов. Ведь не наездишься...
– Все сами увидите, - откликнулся Тимофеев, - и еще многому подивитесь. Порядок нужен, - философски заключил он.
Замолчали. Эрик Николаевич задумался. Недогонов примерил маску.
– Пока можно и снять, - Тимофеев смотрел в стекло заднего вида, - тут аэрозолей практически нет. На станции - другое дело, а здесь дышите спокойно. Это я вам как специалист советую.
Недогонов смутился. Вдруг директор АЭС подумает, что капитан трусит? Но Эрик Николаевич не обращал на него внимания, он смотрел перед собой, туда, где появились очертания корпусов атомной станции.
У площадки, где проводится дезактивация транспорта, идущего с АЭС, дорога вильнула вправо.
– Останови, - распорядился Кардашов.
– Последний заслон, - объяснил Тема, - тут порядок.
– Доверяй, но проверяй, - заметил Эрик Николаевич. Он выскочил из "Жигулей" и направился к площадке, где рабочие, облаченные в резиновые "скафандры", промывали самосвал.
Кардашов с удовлетворением отметил, что дезактивация была организована грамотно. Восемь площадок - асфальт еще не успел посереть, блистал свежей чернотой - были уставлены моечными агрегатами, у въезда на каждую развернулась служба дозиметрического контроля, чуть в стороне виднелись цистерны.
Эрик Николаевич посмотрел, как шла обработка самосвала. Хотел подойти к нему, но тотчас же, будто из-под земли, вырос часовой.
– В сторону, - безапелляционно заявил он, - без спецодежды проход запрещен. Вы что,
– Благодарю за службу, - смутился директор. Он развернулся к машине.
Тимофеев с улыбкой наблюдал за ним.
– Доволен?
– одобрительно заметил Кардашов.
– Начальство АЭС прогоняют, а ты доволен...
– Порядок общий для всех, - не удержался Тема, - но, к сожалению, не везде.
"Жигули" тронулись. Лес кончился. Корпуса станции, которые проглядывали сквозь серые стволы деревьев, открылись теперь, как на ладони. Они ехали вдоль канала, а с другой стороны показалось скопление машин.
– Это площадка пятого блока, - объяснил Тимофеев, - мы начали использовать ее как стоянку для техники. Пока другого места не нашли. Вчера всю технику сюда свезли, так распорядился председатель комиссии. Кстати, приказы здесь выполняются быстро. Если, конечно, их отдают...
– За этим дело не станет, - усмехнулся Кардашов.
Проехали мимо пятого, недостроенного блока. Корпус реактора был не смонтирован, а потому одной из стен не существовало. Здание напоминало гигантский макет - были видны перекрытия, многочисленные помещения как под реакторным залом, так и сверху.
– Студентов физтеха можно возить сюда, - заметил Кардашов, - и на натуре показывать, что собой представляет энергоблок АЭС.
– Не только студентов, - возразил Тема, - сейчас многие сюда приезжают, а раньше станцию и в глаза не видывали.
– Впечатляет, - нарушил молчание Недогонов, - Сначала мою роту сюда направили, я объяснял по этому "макету", где работать будем. Но нас через час на КПП отправили... Там и сидим, хотя у меня специалисты, что в химвойсках служили. Специально для работы на площадке, да вот иначе получилось...
– Он словно жаловался, мол, рассчитывал работать в самом эпицентре аварии, но приказы не обсуждают...
– Разберемся, - пообещал Кардашов. Странное чувство овладело им. До боли знакомые очертания станции - в общем-то, все АЭС строили по единой схеме - тут поражали своей безжизненностью, необычностью. И Кардашов никак не мог понять, в чем именно дело. Может быть, оттого, что на пятом блоке он не увидел ни одного человека, что зараженные машины стоят четкими шеренгами, но опять-таки среди них не было людей... Мертвая станция... Это ощущение пришло, и избавиться от него он не мог.
За те два десятка лет, что он работает в атомной энергетике, он привык к иному. Стоило ему попасть на территорию станции, как ему начинало казаться, что он находится в будущем - на одном из предприятий, которые так часто описывают фантасты. Безупречная чистота, какая-то торжественность при встрече с самой современной техникой, всегда подтянутые люди, попадавшиеся навстречу, спокойствие и сдержанность во всем - это не могло не рождать ощущения, что ты шагнул в завтрашний день и именно там работаешь.