Фантом

Губарев Владимир Степанович

– Никитишна, но ведь он-то меня и выгнал.
– Василий вскочил.
– Я побежал, говорю, надо перемычки ставить... А Лелеченко как крикнет: "Отсюда, малец. Беги! И чтобы глаза мои тебя не видели! Я уже нахватал, беги, малец"...

– И ты побежал?

Василий не ответил.

– А Лелеченко только утром к нам явился, - тихо сказала Никитишна, - я отмывала его семь раз, а он "светился". "Не мучайся, говорит, Никитишна,

теперь меня только земля сырая отмоет..." И улыбался Лелеченко... Так "Скорая" и увезла, до машины уже не мог дойти...

– Я потом узнал, что Лелеченко погиб...
– прошептал Василий.

– На майские праздники умер. Ждал, что вы, его пацаны, навестите в больнице...

– Да не знал я! Не знал!

– А когда бежишь, по сторонам некогда оглядываться, зайцем человек становится. И уже остается им навсегда.

– Нет!
– Василий вскочил.
– Самый страшный суд - мой собственный! Что хотите решайте, но я уже не смогу себе простить! Неужто вы думаете, что я смогу простить себе смерть Лелеченко?! Он до конца моих дней будет перед глазами стоять!.. Неужели я не понимаю, что он спасал?! Свою жизнь губил, а нас, мальчишек, спасал!..

– Правильно, Вася, говоришь, - тихо сказала Никитишна.
– Он суровым был, но добрым. Вас всех жалел... Ладно, садись...
– Ну, а ты, Соловьев, в отпуске был?
– обратилась она к Соловьеву.

– Да, в отпуске, - резко ответил Соловьев.

– Не надо кричать, - нахмурилась Никитишна, - там ты свое слово скажешь... А мы не судить, мы собрались поговорить с тобой... Константин, ты, кажется, в отпуске был?
– спросила Никитишна у другого рабочего.

– Ага, рыбу ловил на речке...

– Вот он рыбу ловил, - Никитишна смотрела прямо в глаза Соловьеву, - а как только пожар увидел, сразу - на станцию. Наверное, и удочки бросил?

– Пропали... Потом ходил искать, не нашел...

– При чем тут удочки?
– вспылил Соловьев.

– Если труса праздновал, так и скажи - покайся, - сказала Никитишна, поймем, если сможем - простим... Но как мы теперь тебе в глаза смотреть будем? Как? Ты приказываешь что-то, начальник все-таки, а каждый из них, - Никитишна показала на всех, кто сидел за столом, - сразу вспомнит: а начальник-то сбежал!.. Совестно нам будет и стыдно... Ну что, товарищи, решать нам надо что делать-то будем?
– закончила Никитишна.

На верхнем телеэкране появился "луноход". Впереди у него находился нож, что придавало

ему сходство с миниатюрным бульдозером. "Луноход" начал снимать поверхностный загрязненный слой крыши. Перед роботом сразу же образовался темный вал, он начал быстро расти, но робот упорно шел вперед. Груда битума вот уже совсем скрыла машину, однако темный вал неумолимо приближался к краю кратера.

Вдруг вал исчез - все поняли, что "луноход" сбросил его с крыши. И тут же робот появился на экране, он развернулся и пополз назад. Пятнадцать лет назад все, в том числе и Кардашов, удивлялись, как упорно долгие недели и месяцы луноход шел по лунным морям, исследуя их. А теперь столь же деловито, настойчиво, неутомимо земной "луноход" начал свое путешествие по загрязненной крыше.

Новый вал битума возник на экране, и вновь он неудержимо покатился к краю...

– Из ФРГ?
– вдруг услышали они. Кардашов оглянулся. В комнату незаметно вошел Стрельцов. Видно, уже несколько минут наблюдал он за работой "лунохода".

– Нет, - отозвался Кардашов.

– Японский?

– Наш, Николай Иванович, отечественный, - громко сказал Самойлов.
– Там такие машинки еще не научились делать!

Стрельцов едва заметно смутился.

– Мне говорили, что "луноходы" появятся только через несколько дней, вот и перепутал.

– Сегодня первый доставили, - объяснил Кардашов, - и сразу на крышу, пусть в деле себя проявит... Второй тоже скоро будет...

В комнату заглянула Никитишна.

– Можно директора?

– Иду.
– Эрик Николаевич вместе со Стрельцовым вышли из комнаты.

– Двоих решили оставить, - сказала она, толковые ребята. А тогда испугались, сами в этом признались. Совестливые хлопцы. Урок им будет на всю жизнь... А Соловьев и двое других ничего не поняли... Грозились в суд подать на вас... Это надо же до такого додуматься!.. Ну, если в суд потащат, все вместе пойдем... А теперь мне пора, сейчас солдатики с крыши вернутся, их обмыть надо...

Зима подкралась незаметно.

В декабре выпал первый снег. Леса и поля, окружающие атомную станцию, стали белыми, С вертолета поначалу даже трудно определить, где именно находятся корпуса АЭС - снег спрятал и "саркофаг", и энергоблоки.

Но красный флаг на трубе виден издалека. И сверху, если летишь на вертолете, и с автострады, когда едешь на АЭС в автобусе...