Фанатка
Шрифт:
Дина с глубокой печалью смотрела, как шестилетняя девчушка крепко обнимает отца за шею. Как жаль, что в ее собственной жизни нет ничего, что давало бы ей такую же уверенность, удовольствие, от чего она просто радовалась бы тому, что живет на свете.
Как бы ей хотелось иметь за спиной нечто более существенное, чем книга.
Кимберли увлеченно играла с куклой, устроившись на полу перед телевизором. Со старой любимицей — дешевой копией настоящей Барби. У куклы были рыжие волосы, одета она была в черную
Прежде Питер в шутку называл куклу Шлюшкой Барби, пока Кимберли однажды не услыхала и не заинтересовалась, что такое «шлюшка».
— Да, дорогой, — поддержала ее Джулианна, от души наслаждаясь затруднительным положением мужа, — я бы тоже хотела знать: что такое «шлюшка»? Расскажи-ка нам, будь добр.
Больше Питер куклу так не называл.
Сейчас, глядя, как Кимберли возится с игрушечной подружкой, Питер размышлял о том, как ранима и хрупка его дочь, как нежно и хрупко все вокруг. Он настолько ушел в мысли, как защитить, уберечь и обеспечить свою дочурку, что не услышал звонок домофона.
— Папа, кто-то в дверь звонит, — сообщила Кимберли.
Он прислушался. В самом деле — звонят.
— Да, я знаю.
— Ты не собираешься отвечать?
Питер не сразу, но все-таки поднялся, прошел к входной двери и нажал кнопку связи:
— Алло.
Однако ему не ответили, все было тихо.
— Алло, — повторил он громче.
Оставить его в покое?
Извиниться?
Начать все сначала?
Надеяться на новую возможность?
Отсрочить приведение приговора в исполнение?
Освободить под честное слово?
Надо заставить его осознать.
То, как сильно он в ней нуждается.
Как он ее хочет.
Как он ее любит.
Да, пожалуй, именно это ей и нужно сейчас сделать.
Питер вышел из лифта и осмотрел вестибюль. Сквозь овальное оконце в первой двери он увидел, что маленькое пространство между дверей, где находятся почтовые ящики, пусто. Лишь в каждый ящик засунуты красно-белые рекламные листки, которые предлагают бесплатную доставку блюд из местного китайского ресторана.
Питер открыл дверь, и взгляд упал на большой конверт из плотной светло-коричневой бумаги. Конверт лежал на столике, где почтальон всегда оставлял подобные посылки. Имя адресата — «ПИТЕР РОБЕРТСОН» — было написано крупными, жирно выведенными буквами. Питер вскрыл конверт и вытащил знакомую распечатку своего романа «Прекрасная ложь».
На титульной странице было от руки написано
Быть мужчиной
— И это все, больше ни слова? — спросил Майк Левин.
Он смотрел на Питера с видом человека, ожидающего, когда спустят курок — или хотя бы доскажут последние слова в шутке, которые сделают ее смешной. Однако Питер не ответил, в погасших глазах его почти не было жизни, и встревоженный Майк осведомился:
— С тобой все в порядке?
Сидя у огромного стола в офисе своего литературного агента, Питер утвердительно кивнул. Он не мог бы сказать, ощущает ли он облегчение или печаль, скучает ли он уже по Дине. И понятия не имел, все ли с ним в порядке.
— Она вернула рукопись, верно?
— Да, — отозвался Питер без особой радости, думая о том, что новый роман воспринимался им как настоящий, когда был у Дины в руках. Кто есть писатель без читателя? Никто. — Но что это значит?
— Все проще простого, — ответил Майк. — Книга превосходна, и девица сожалеет, что звонила тебе домой. Она больше не позвонит.
— Тебя послушать — в самом деле все просто.
— И правильно. Перестань усложнять себе жизнь. Принимай все так, как оно есть.
— Я не уверен, что ей доверяю.
— Она — баба. С какой стати ей доверять?
Питер кивнул, но согласился он вовсе не с тем, что имел в виду Майк. Он испытывал недоверие не к женскому полу вообще, а к Дине в частности.
— Знавал я таких девиц, — продолжал литературный агент. — Они тебе лишь член лизнут — и привет, с ума своротят. Как будто он теперь принадлежит им навек, пока вас не разлучит смерть. — Майк ощутил, что от этих слов Питеру сделалось не по себе, и успокаивающе добавил: — Все будет хорошо.
— А если нет? Что, если она?..
— Питер, — оборвал его Майк, — довольно. Ты ноешь, как никчемная девчонка. Будь мужчиной и учись на своих ошибках.
— Что, — спросил Питер, сам зная, что он слаб — волей, духом, — не допускать до тела незнакомок? Не давать им в рот?
Майк засмеялся:
— Да нет же. В рот — это здорово. Как конфеты: предлагают — бери, сколько хочешь.
— Тогда что нельзя?
— Твоя ошибка в том, что ты дал ей читать роман, не показав его прежде мне. Вот где ты вляпался по-крупному.
Припомнив поставленные сроки, обещание, данное Кимберли — что все это очень скоро закончится, — Питер поднялся из кресла.
— Ты получишь роман в пятницу, — сказал он.
— Ты шутишь? — удивился Майк.
— Нет. Говорю на полном серьезе.
Провожая своего клиента за дверь, Майк спросил:
— Что наши планы на вечер? Все те же?
Питер не сразу вспомнил, какой такой вечер и что за планы. А впрочем, быть может, ему это пойдет на пользу. Невредно сменить обстановку, проведя «исследование» в стиле Майка. Глядишь, так и вдохновение придет.