Фальшивый наследник

Шилов Игорь Александрович

Перед самым отплытием в главную гавань этого города, я попросил моего капитана просветить меня, в конце то концов, чего из себя представляет местность, где он не один год зарабатывает себе на хлеб. И он, не таясь, сделал это, воспользовавшись, как и прежде, сухой веточкой какого то дерева и плоским участком обычной земли. Мои предположения, по поводу того, что я оказался внутри ограниченного белыми пятнами и небольшими, уже освоенными, участками суши, водного пространства, подтвердились после первых же набросков неумелого картографа. Море, на рисунке Грида, с двух сторон имело берег, в одной из своих частей россыпь островов, где мне уже посчастливилось побывать, а в остальных местах огромные пробелы, которые капитан охарактеризовал так:

–

Что находится здесь, я не знаю. Может с этой стороны и есть твой Рутенвиль. А вот сюда, точно ещё никто, никогда не плавал и, что там имеется, даже Атриус не успел узнать, хотя он дальше всех пробился в этом направлении.

– А по суше народ туда, не ходит?
– спросил я моряка.

– Вот про это мне совсем ничего не известно. Я всё время на воде. Ты же сам видишь.

– Ну да, ну да - задумчиво произнёс я, по ходу размышляя над тем, что рано или поздно мне придётся искать место, где можно было бы осесть на долго. Не вечно же болтаться по морю.

Принимать за место жительство белое пятно, находящееся на задворках нарисованного Гридом мира, не хочется, так что гралтийцы мне в этом деле не помощники. А чтобы заниматься освоением совсем неизведанных земель, надо за душой иметь не только два корабля и опытного капитана, но и кое что по больше, чтобы не сгинуть в них навсегда.

Встав за рулевое весло хорошо знакомого ему корабля, Грид сам повёл моё судно, меньших размеров, в основную гавань этого большого города, получившего мощное ускорение в своём развитии после основания в нём невольничьего рынка. По нашему общему мнению, там и народа разного больше болтается, и суда из дальних регионов заходят туда чаще. Всё же город этот в основном людьми торгует, чем тем, чего они внутрь употребляют.

Поход от одного причала до другого, много времени и сил от нас не потребовал, и уже во второй половине дня мы успешно пристыковались к очередному каменному настилу. Приступать к поискам попутчиков сегодня, желания у меня не было и по утру, а сейчас, когда стрелки отсутствующих в этом мире часов неуклонно двигаются к ночи, ему и подавно не откуда было взяться. Переубедив и Грида заниматься поисками, так необходимого нам лоцмана, на ночь глядя я, прихватив его и Крыткла, позволил себе всё же прогуляться по местной достопримечательности, здраво решив, что сделать это необходимо, чтобы иметь представление, как на ней всё устроено.

Торговать людьми начинали прямо в порту. Хозяева пришвартованных к широким причалам судов, завидев нашу троицу, на перебой предлагали подняться к ним на борт и оценить качество имеющегося у них товара. Я вежливо отказывался, хотя желание послать, сверх меры говорливых работорговцев, имело место быть. Терпеть не могу, когда во мне видят человека, готового поддаться на чьи то уговоры. Да и на кой чёрт мне их товар, если через пятьсот метров его столько стоит, сидит, а кое где даже и лежит, что только того и смотри, как бы на кого не наступить. Не думаю, что здешний рынок на много отличается от островного.

Странно, но через несколько сот метров отличия всё же обнаружились. На огромной площади почти всё было по другому. Здесь не наблюдалось той грязи, в которой рабы, продаваемые на острове, сидели не один день. У каждого местного продавца имелось строго очерченная территория, с прилавком, в виде деревянного подиума. Между рядами ходила серьёзная охрана, следившая не только за состоянием дел вокруг, но и указывающая владельцам торговых точек на беспорядок. И самое главное отличие этого рынка от того, где я сам продавал рабов, бросившееся мне в глаза с первой же минуты его посещения: здесь все люди разделены на категории. В Ласторе продавали отдельно мужчин и женщин, мальчиков и девочек, стариков и старух, а кроме этого все они были поделены на товар первого сорта и всех остальных, имеющих возможность быть реализованными по договорной цене. Первая категория и выглядела, физически, лучше, и одета была в более пристойную одежду, и даже кормили её,

судя по всему, продуктами, доставленными из другого ресторана, а не теми помоями, что кормят всех остальных. Как я это определил? Да очень просто. У сытого раба всегда взгляд другой. Он смотрит на тебя не с надеждой в глазах, мечтая лишь об одном, чтобы его побыстрее забрали отсюда и накормили от пуза, а с ненавистью, неприкрытой и какой то уж через чур показной. Лично у меня создалось именно такое впечатление, когда проходил мимо нескольких красавиц выставленных на продажу за бешеные деньги. Казалось, что притормози я возле них хотя бы на пару минут, они туже бы меня всего заплевали, с ног до головы, не имея возможности выцарапать мне глаза своими изящными ручками, отчего то связанными за спиной. Не скрою, желание приобрести одну такую или примерно такую, в личное пользование, у меня появлялось и не раз. Заглушать физиологические потребности организма, физическими нагрузками, не всегда получается. Но увидев вблизи этих, я посчитал, что лучше удалиться от них побыстрее, от греха подальше. Чего только с дуру не сделаешь. Вдруг сорвусь. Куплю. А потом она, мне, всё моё хозяйство по ветру пустит? Да ну их к лешему, этих первосортных. Всех. И мужиков, кстати, тоже. У этих взгляд также мало на сахар похож, выправлять такой характер придётся не один день и даже, не месяц. Так что пройдём мимо, вокруг ещё много на кого, можно поглядеть.

Проболтавшись что то около часа на рынке, я передумал здесь долго гулять и предложил своим спутникам вернуться на корабль. Оказалось, что смотреть особо не на что. Всё те же и всё то же. Ну была бы ещё нужда в людях, тогда можно было бы поработать с контингентом. А так нет, не хочу. На первый сорт глаза не подымешь, а на всё остальное без слёз взглянуть нельзя, жалко.

На поиски проводников оправились прямо с утра. Грид потопал изучать обстановку в кабаках, ночлежках, возможно, даже в притонах, а нам с Крытклом предстоит потрудится, как и прежде, на свежем воздухе. Кораблей в порту много, дай бог за сегодня, половину их обойти.

Поговорив с одним моряком, с другим, с третьим и не добившись от них ровно никакого результата, но потратив на это дело уйму времени, я решил резко поменять тактику. Хватит разговаривать по душам, надо просто подходит к очередному кораблю и орать по гралтийски: "До Тртнвиля идёте?". Ясно и коротко.

Так и сделал, подошёл к небольшому кораблику, вполне способному и с морем по бодаться и по речке поплавать, и заставил Крыткла орать. Ну не самому же. Парень связок не жалел, крикнул раз, крикнул два, дождался чтобы на него обратили внимание и ещё раз гаркнул. Ушли после того, когда моего помощника откровенно послали. Понимаю, ему не приятно, но зато сколько времени сэкономили.

Нужный корабль отыскался не скоро, к этому времени мой маленький Паваротти уже так надорвал своё горло, что мог проорать у очередного судна не больше одного раза, а дальше, если никто не отзывался, помогал ему я. Так вышло и с кораблём, возможно единственным на этом побережье, готовым составить нам компанию в походе до Тртнвиля. Крыткл крикнул, как мог. Пока люди с судна соображали, какого чёрта этот сопляк на них ополчился, я разглядывал транспортное средство, а после того, как один из матросов подошёл к борту и поинтересовался: "Чего вам надо?", я спросил его, не менее громко:

– В Тртнвиль идёте?

– Идём - ответил матрос на той же волне, что и я, явно передразнивая нас.

– А не врёшь?
– решил я уточниться.

– Идём, идём. Не сомневайся - ответил моряк более миролюбивым тоном и спросил: - А тебе зачем?

– Попутчиков ищу - также перейдя на обычный говор, сказал я.

– А. Понятно. Тогда тебе с хозяином говорить надо, только он скажет, когда точно будем отчаливать.

Кораблик показался мне и с причала знакомым. А когда я поднялся по трапу на его кормовую палубу и посмотрел в трюм, сомнений не осталось совсем, на нём меня в этот городишко, из Тртнвиля привезли. На нём.