Эйгор. В потёмках
Шрифт:
Двигаясь рядом, продолжает канючить.
— Слушай, ну не виноват я, что улетел, когда вас на этот розыгрыш позвали. Я бы тебе сразу сказал, что вас ждёт, не дожидаясь третьей записки.
Успеваю пройти ещё несколько шагов, прежде чем в голове что-то щёлкает. Следующий десяток метров двигаюсь, отключившись от болтовни призрака и вспоминая фразы участников испытания о приходящих записках. Всё верно — каждый говорил о трёх. Остановившись, смотрю на Эйкара, который обрадованно улыбается.
— По поводу розыгрыша. Всегда, всем
— Верно. Это же артефакт рассылает, он работает, как машина — ошибиться никак не может.
Увидев выражение моего лица, аккуратно уточняет.
— А в чём дело?
— В том, что мне пришло четыре.
Шагаю дальше, морщась от собственной тупости. Как я сразу на это не обратил внимания. Ладно, в пылу схватки, когда нам угрожала опасность. Или в тот же вечер. Но дальше я должен был вспомнить и сопоставить простые факты. Одно из присланных посланий было настоящим — то самое, что показалось мне адекватным и было на обрезанном, а не оторванном куске бумаги. Только продолжения у него не было. Неизвестный попросил ждать повторного выхода на связь и пропал.
Поворачиваю голову к Эйкару.
— Сомневаюсь, что сегодня мы вернём тебе тело. Но, возможно, это получится сделать в обозримом будущем. Теперь у нас есть возможность покидать Хёниц, что расширяет круг наших возможностей. Если найдём альтернативу человеческому жертвоприношению, а ты согласишься на случайный свежий труп из местного морга — всё остальное — дело техники. Но сегодня, мне понадобится от тебя помощь.
Лицо призрака отражает серьёзную степень недовольства, но исчезать в стене он не спешит, ожидая продолжения.
— На балу мне может грозить опасность. Не знаю от кого точно — потенциальным недоброжелателем может оказаться кто-то из персонала Хёница, приехавший на бал аристократ или любой другой человек. Более того — их может оказаться несколько. Но в первую очередь я бы обратил внимание на магов и свиту Морны, что прибыла с ней. От тебя требуется наблюдение и немедленный доклад при обнаружении опасности любого рода.
Старый маг заинтересованно щурится, разглядывая меня.
— Кому ты так крупно насолил? Я полетал по университету — ты же бастард северного графа. Такие обычно не опасаются свиты принцессы, а хотят присоединиться к ней. Чего я не знаю, Орнос?
Пожимаю плечами.
— Очень многого, Эйкар. Точно так же, как я не знаю массу вещей о тебе. Так что не пили меня взглядом — рассказывать всё равно не буду. С условиями ты согласен?
— То есть я выступаю твоим наблюдателем на сегодняшний вечер и потом получаю тело?
— Нет. Начиная с сегодняшнего вечера, ты как и обещал, становишься моими ушами и глазами. Тенью-хранителем, что следует за мной всегда, когда я выхожу из комнаты и собирает сведения, пока я сплю или учусь. А не шастает по университету, подглядывая за студентками и преподавательницами.
На лице призрака отображается возмущение.
— Я
Увидев мой скептический взгляд, взмахивает полупрозрачными руками.
— Гхарх с тобой, я согласен. И на всё, что я говорил раньше — тоже. Сразу, как получу тело — могу дать тебе клятву крови, чтобы ты не сомневался в моих намерениях. Ты же понимаешь, что я смогу быть намного полезнее, когда буду из плоти и крови?
Киваю ему.
— Да, Эйкар, я всё понимаю. И твоё жгучее желание получить тело — тоже. Как я и сказал — мы попробуем отыскать выход.
Дальше перемещаемся в тишине. Призрак начинает изображать бурную деятельность, пролетая сквозь стены и ведя «разведку местности». Я же пытаюсь понять, от кого могла прийти та, настоящая записка. После испытания я полностью выкинул эти послания из головы, вместе со всеми «теориями заговора» и теперь мозг снова развивает активную мыслительную деятельность. Да ещё и намёк Норница. Плюс, слишком раннее проведение осеннего бала. Конечно, терзают меня смутные сомнения, что это из-за моей скромной персоны. Но всё может быть.
В итоге, добравшись до комнаты и начав переодеваться в выданный университетом смокинг, я первым делом прилаживаю на пояс револьверы. Вместе с хьярком и руническим кинжалом. В карманы рассовываю патроны. Туда же укладываю складной нож, который был с собой в багаже. Выгляжу теперь нелепо, но я предпочту глупо смотреться и иметь оружие под рукой, чем наоборот.
Глядя на меня, Джойл тянется к винтовке, но я его останавливаю. «Лоун» — это уже перебор. Да и не факт, что нас пустят на бал, если за спиной здоровяка будет болтаться армейская крупнокалиберная винтовка, ствол которой покрыт рунами. Проблема в том, что другого оружия у парня нет. Решаю вопрос просто — обращаюсь к Мэно, располагающей целой коллекцией револьверов.
Девушка, которую я застаю за примеркой облегающего вечернего платья, просьбе сильно удивляется. Но соглашается временно поделиться арсеналом — Джойлу достаётся тяжёлый револьвер «Стинни», калибра 11 эйлов — такой же, как у моего «Эрстона». Только этот намного массивнее с длинным стволом и барабан у него на шесть патронов. Сама Айрин, пройдясь по моей фигуре взглядом, вопросительно изгибает бровь. Изобразив на лице улыбку, озвучиваю заготовленную фразу.
— Никто не говорил, что бал обойдётся без сюрпризов и розыгрышей.
Виконтесса ещё несколько секунд смотрит на меня и с выражением лица «раз не хочешь говорить — хотя бы не неси чушь», закрывает дверь. Но когда мы встречаемся перед входом в блок общежития, вместо платья на девушке брючный костюм, а на поясе — два обычных револьвера. Тонфой, явившийся в роскошном камзоле, момент стоит на месте, разглядывая нашу вооружённую троицу, после чего кривит губы в печальной ухмылке и развернувшись на месте, идёт обратно в комнату. Возвращается уже с кобурой на поясе.