Эйгор. В потёмках
Шрифт:
— Сюда идёт Ральф. Не знаю, как насчёт угрозы, но лицо у него мрачное.
Подлетевший Эйкар обращается с таким видом, как будто обнаружил взвод противника, крадущийся по тёмным коридорам Хёница. А спустя несколько секунд прямо на нас, действительно выходит куратор курса. Замедлив шаг, с удивлением смотрит на револьверы.
— Понимаю, что из-за учёбы в Хёнице у вас могла развиться паранойя, но в конце концов — это осенний бал. Время веселья, вина и лёгкого разврата. Там будут церды, которые обеспечат безопасность и не допустят столкновений между студентами. А ещё целая группа преподавателей. Даже я сам отправлюсь. Так что можете оставить ваше
Поворачиваюсь к нему, отмечая, что вид у парня действительно не самый весёлый.
— Брать оружие на осенний бал запрещено правилами?
Тот чуть стискивает зубы.
— Нет. Но оно вам не нужно. И скажу это сразу — если собираетесь прикончить кого-то из однокурсников прямо на балу, пока на это смотрят все гости, включая Морну, то получите по минус пятьсот баллов. До конца курса разгребать будете.
Дружно даём ему понять, что услышали предупреждение и Ральф удаляется, нырнув в другой коридор. А мы отправляемся в столовую, где Канс на пару с Айрин упорно пытаются вызнать у меня причину, по которой стоит тащить с собой на бал груду оружия. Слегка обижаются, поняв, что я не собираюсь им ничего говорить. С одной стороны — не совсем честно. Но с другой, кроме общих фраз, мне и сказать нечего. Я сам не знаю, что там может произойти. Лишь предполагаю, что может возникнуть неожиданная угроза с чьей-то стороны.
Как результат — на площадку для сбора прибываем в хмуром настроении. Мэно и Тонфой — из-за моей неразговорчивости, Джойл — по той причине, что у него не вышло взять с собой Добряка, а я — из-за многочисленных вариантов и теорий, от которых плавится голова. На что накладывается общий настрой нашей небольшой банды.
По мере того, как студенты партиями загружаются в кабины, отправляясь вниз, пытаюсь найти глазами обещанных цердов. Как сказал сын хёрдиса — это охрана университета. Маги, специально подготовленные для того, чтобы убивать противников и предотвращать инциденты любого характера. В Хёнице их не так много — от десяти до двадцати человек. Сколько точно, сегодня отправят с нами — сложно сказать, но если верить слухам, которые дошли от старших курсов, даже пары цердов обычно хватает, чтобы урегулировать практически любую ситуацию. В рамках разумного, конечно.
К моему сожалению, местных «безопасников» поблизости не обнаруживается. Или я их просто не замечаю. Можно уточнить у кружащего вокруг Эйкара, но разговаривать с воздухом на глазах у всех остальных — так себе затея.
Спустя пять минут ожидания, мы тоже залезаем в одну из кабин, которая поскрипывая, начинает спускать вниз. В конце маршрута, внезапно выясняется, что нас ждёт поезд. Ещё двадцать минут пути, два поворота железнодорожной ветки и мы выгружаемся около огромного каменного здания. Не знаю, кому пришло в голову назвать его Золотым залом. Куда более подходящим вариантом, стала бы «Золотая цитадель» или что-то ещё более эпичное.
Внутрь попадаем через самые настоящие ворота, рядом с которыми дежурят неконы в ливреях Хёница. И пройдя по коридору, оказываемся в первом зале. Обведя его глазами, начинаю осознавать размах торжества. Да и слова Эйкара о вакханалии становятся несколько более понятными.
Большое помещение с высоким сводчатым потолком залито золотистым светом, струящимся из круглых светильников, висящих в воздухе. Наверху летают небольшие птицы с оперением такого же цвета. Хвосты чем-то напоминают павлиньи, только эти в отличии от знакомых мне, вполне комфортно чувствуют себя в воздухе. Всё пространство
— Сунешься к одной из них, я пойду к их коллегам мужского пола.
Секунду не понимаю о чём она, а потом глаза обнаруживают и мускулистых парней, тоже не в самой скромной одежде. Над ухом слышится громкий шёпот Эйкара.
— Эх, прошли те времена, когда первокурсники могли по-настоящему почувствовать вкус осеннего бала.
На мой взгляд тут и так всё выглядит весьма откровенно, но возможно во времена призрака всё было куда более жёстко. Поняв, что Айрин всё ещё смотрит на меня, ожидая реакции, формулирую ответ.
— Попробуешь подойти к кому-то из них — отстрелю парню то, что делает его мужчиной. И придумаю крайне изощрённое наказание для тебя.
Судя по улыбке, фразы выбраны верно. Сзади уже начинает напирать толпа и мы проходим вперёд, разместившись в углу зала. Пока первокурсники медленно втягиваются внутрь, ошарашенно оглядываясь по сторонам, Тонфой успевает добраться до ближайшего фонтана и вернувшись с полным бокалом, восторженно заявляет.
— Чистый хирс. В фонтане. Это гениально! Когда я куплю дом, у меня точно будет стоять такой.
Айрин скептически поджимает губы, а я усмехаюсь. Сейчас, вечно меланхоличный аристократ, похож на ребёнка узревшего игрушку, о существовании которой ранее не подозревал. Сделав глоток алкоголя, с интересом оглядывается вокруг, скользя взглядом по девушкам и убранству.
— Они так и будут ходить возле нас всё время?
Только сейчас обращаю внимание, что Джойл, сидящий справа от меня не отрывает глаз от столешницы, стараясь не смотреть на девушек неопределённого назначения. В таком состоянии его точно оставлять нельзя. Если возникнет опасность — парень просто не успеет среагировать. А если её не окажется, то упустит шанс неплохо провести время. Поднявшись, забираю у сына хёрдиса бокал и ставлю его перед здоровяком.
— Пей! А потом пялься на всех окружающих сколько влезет. Не знаю, что тебе говорила матушка, Джойл, но эти девушки не станут тебя преследовать, если вдруг один раз окажутся в твоей постели. И переживать по поводу того, что ты их разглядываешь — тоже не будут.
Парень чуть поворачивает голову в мою сторону.
— Но так же нельзя. Они же, считай голые.
Выдыхаю воздух, стараясь подобрать фразы.
— Во-первых, все стратегические места прикрыты. Во-вторых, это их работа. У всех она своя и если говорить конкретно про этих девушек, то у них вот такая — радовать твой взгляд, а может и не только его. Понимаешь? Ты же не станешь лишать их работы? Если посмотреть на ситуацию с этой стороны — то всё вполне честно и логично.
Наклонившись к нему, привожу последний аргумент.
— В конце концов, мы же закончим когда-то Хёниц. И ты окажешься на службе у империи, где на тебя будут воздействовать. Поняв, что твоя слабость — смущение перед девушками, это моментально используют. И ты погибнешь. Хочешь оставить свою матушку и сестриц одних, Джойл? Тогда сиди и смотри в стол. Нет — поднимай глаза и пялься на окружающих тебя полуголых девушек сколько влезет.
Рядом хмыкает Тонфой, уже нацелившийся на другой фонтан с алкоголем.