Это я, Катрина
Шрифт:
— Налейте грамм по пятьдесят, — разрешаю после переглядок с королевой.
Налили, конечно же, по сто. На то и был расчёт.
— Одно плохо, — необычно серьёзно для своего имиджа заявляет Зильберман. — Мы все расстаёмся.
— Не факт, — моментально возражаю.
Сама всё не могла подобрать момент для серьёзного разговора, а тут Яшка подсобил. Все подбираются, сосредотачивают внимание на мне. От привычки ловить каждое слово принцессы никто не собирается отказываться.
— Нам никто не препятствует организовать свой клан, — уже закидывала
Делаю микроскопический глоток из фужера и продолжаю:
— Ракетная техника и космос. Мы и западники вывели по паре-тройке спутников и успокоились…
— Военные, — немного презрительно хмыкает Лейбович. — Получили свои ракетки и прикрыли финансирование.
— Нам это на руку, — веду мысль дальше. — Серьёзный выход в космос откроет гигантские перспективы для всего человечества. И тот, кто будет первым, снимет самые жирные сливки.
Тема захватывает всех. Краем глаза замечаю, что Артём под предлогом напряжённого внимания чуть ли не приклеивается к королеве и надёжно оккупирует её руку. Кому что.
— Ты сама не изменяешь этой идее? — только Ледяная может позволить себе такой тон. — На биофак ведь планируешь идти.
— Как только человек серьёзно выйдет в космос, моментально возникнет целый спектр новых научных дисциплин. Космическая медицина, космическая биология, а дальше — космическая геология и бог весть что. О связи, вопросах разведки и вообще обороны даже не упоминаю. И так понятно. Так что нет — я тоже буду участвовать. Так или иначе.
— Главой клана? — мальчишки спрашивают полушутя-полусерьёзно.
— Э, нет! Мы живём в патриархальном обществе, и лично я против этого ничего не имею. Так что главой клана будет мужчина.
Все почему-то переводят взгляды на Артёма. Но не факт, совсем не факт. Главой службы безопасности — запросто, а дальше — неизвестно. Главой клана и Зильберман может стать. Правда, у него шансов меньше.
Говорим долго и с нарастающим жаром. А в десять часов все снимаемся и уходим. Пара человек из ИМ-2 уезжает в Новосибирск. На родину. Не все ведь лицеисты — москвичи. Это в нашем класса так совпало, что все живут в Москве и ближнем Подмосковье. Вот и провожаем иногородних. Они ещё потому уезжают, что не планируют поступать в Москве. В столице Сибири тоже очень неплохой университет.
Глава 26
Откройте, полиция
14 июля, понедельник, время 09:40.
Москва, экзаменационная аудитория МИУ.
— Поподробнее о законе расщепления, — требует экзаменатор.
Никак не могу отделаться от общего неприятного впечатления, исходящего от него. Попытка анализа не даёт никаких явных зацепок. Объективно приятная внешность тёмно-русого молодого парня среднего роста. Ему точно нет тридцати. Округлое лицо, правильные черты лица, благожелательные
На первом вопросе, «строение клеток», меня долго не мучили, а вот знание законов Менделя дохляк решил копнуть основательнее.
— Выделяется чистая линия по рецессивному признаку, — быстро накидываю схему. — По доминантному тоже выделяется, но внешне её не определишь.
— Соотношение три к одному выполняется абсолютно точно?
— В каких-то единичных опытах может и абсолютно точно выполниться, но вообще-то соотношение носит вероятностный характер.
И всё-таки, почему он так неприятен? Глаза глупые? Вроде нет…
Барабаню третий вопрос. Чисто мой. Механизм переноса кислорода в организме человека. Можно сказать, повезло, ведь экзамен по биологии для меня самый сложный. Даже физика не так сложна, факультет же не профильный, а лицей даёт серьёзную базу. Вот по биологии у меня такой базы нет.
По предыдущим экзаменам у меня уже отличные оценки. За сочинение тоже не боюсь, целенаправленно завалить на письменной работе намного труднее. Что написано пером — не вырубишь топором. А вот при устном экзамене доля субъективности резко возрастает.
— Как регулируется дыхание?
Что-то он жестит с дополнительными вопросами. Ладно, ответить мне не трудно.
— Дыхательный центр управляет дыханием. Располагается в продолговатом теле головного мозга. Географически в самом низу вблизи к позвоночному столбу.
— Какие факторы заставляют усиливать дыхание, делать его глубже?
— Возрастающая концентрация углекислого газа в крови, в первую очередь. Хотя надо оговориться, что механизм регуляции дыхания чрезвычайно сложен и полный ответ займёт время, достаточное для двухчасовой лекции.
— И вы способны прочесть такую лекцию? — тонко улыбается гнида.
Пропустил намёк о том, что переходит границы, мимо ушей. Придётся идти на обострение, раз не понимает.
— Я-то способна. Вопрос в другом: вы сами готовы затратить на лекцию два часа? И прошу заметить: вы задаёте седьмой дополнительный вопрос.
— Вы считаете? — опять тонкая улыбочка.
— Приходится, раз вы до двух считать не умеете, — это я уже срываюсь, достал он меня всё-таки.
Улыбочка его не то, чтобы тускнеет, а начинает напоминать оскал.
— Последний вопрос: роль нейромедиаторов в процессе дыхания.
— Прежде чем отвечу, вынуждена заметить: вопрос незаконный, он выходит за рамки школьной программы.
— Не выходит, — почему-то он спорит, хотя должен знать, что я права. — Вы — выпускница имперского лицея, там расширенная программа.
Дважды не прав. Во-первых, не важно, насколько далеко абитуриент вышел за стандартные рамки. Экзаменатор всё равно имеет право проверять и оценивать только базу. Во-вторых, я-то не обучалась именно на естественно-научном факультете. В-третьих, тема работы головного мозга и в расширенной программе затрагивается очень слабенько.