Это я, Катрина
Шрифт:
Берусь за следующее сочинение…
Через два часа.
— Вы явно завысили оценку Молчановой, Любовь Тимофеевна, — желчно говорит Ивлева, подчёркивая карандашом сомнительные места.
— Ошибок нет, — прячу раздражение, пожимая плечами, — написано интересно. Я сама им много раз говорила, что надо высказывать свои мысли, а не позаимствованные из учебника.
Ивлева пытается раздуть спор, я не уступаю. Дискуссию прекращает завуч ИМ Игорь Платонович, председатель комиссии:
— Татьяна Владимировна, если хотите, пишите особое мнение. Только вы должны хорошо понимать, что
4 июня, среда, 16:30.
Москва, Третий имперский лицей, холл.
Толпимся у стенда, разглядывая результаты первого экзамена. Тройка за грамотность только у Зильбермана, если по нашему классу. Ну да, не может человек быть гением во всём. Пятёрки дуплетом только у меня, королевы, Димы и Арентова Миши. У остальных разнообразие в рамках пять/четыре — четыре/пять. Не зря мы прилагали усилия по повышению грамотности и успеваемости в целом.
Подходит Рескова, наша словесница, и отводит меня в сторону. Против присутствия Ледяной не возражает.
— Ты всё-таки решила поумничать, Даночка? — улыбается благожелательно. — Я тебя натурально умоляю не делать так на вступительных экзаменах.
— Любовь Тимофеевна, я всё прекрасно понимаю. Вам моё сочинение понравилось?
— Чрезвычайно! Несколько раз перечитывала.
— А почему? Я для вас это написала и знала, что вы поймёте. Кто будет в комиссии в университете, мне неизвестно, поэтому там я выпендриваться не собираюсь. Кстати, как насчёт нашей договорённости?
— Условия выполнены, всё в силе, — учительница пожимает плечами.
Мы с ней сговорились, что если экзаменационное сочинение будет на отлично, то в аттестат по литературе и русскому языку пойдут пятёрки. Годовые оценки отличные, но вот за предыдущие годы…
Сомневалась она сильно. Пришлось убеждать.
— Вы поймите, Любовь Тимофеевна! Ивлева нам несколько лет оценки занижала. Неужто вы эту историю не знаете! Благодаря скандалу её от нас убрали. Поэтому годовые четвёрки по русскому языку в предыдущие годы сомнительные. Они вполне могут скрывать отличные знания!
Мне кровь из носу нужен отличный аттестат. Поэтому я и давила на словесницу изо всех сил. Всего одна четвёрка понижает аттестационный балл до четырёх и девяти. Не могу себе этого позволить. Ледяная может: для неё отличный круглый балл — всего лишь вопрос личного престижа. Она на родной факультет будет поступать, там конкурс чуть выше единицы. А для меня нехватка одной десятой может оказаться критической.
Глава 25
Прощай, лицей!
20 июня, пятница, время 14:15.
Москва, квартира Пистимеевых.
— Не крути головой, — лёгким давлением пальцев восстанавливаю нужное мне положение упомянутой части Сашкиного тела.
Продолжаю предельно точными движениями выравнивать его шевелюру. Недели
Не забываю якобы невзначай слегка коснуться его плеча грудью или упереться в него бедром. Еле слышным облаком духов давно его окутала. От себя можно не скрывать, что мне и самой приятно, но, вообще-то, это технология приручения мужчин. И важнейший секрет от них.
— Дана, ты не передумала на биофак поступать?
— А зачем мне передумывать? — опираюсь коленом на его бедро, мне надо спереди поработать. — Или у тебя какие-то новые вводные появились?
Молчит, прикрыв глаза. Сразу ответа не жду, выравниваю чёлку, мелкие волоски сыпятся вниз, могут и в рот угодить. Заговаривает, когда кисточкой обмахнула ему лицо:
— Есть, Даночка. И не совсем радостные. Ходят слухи, что в этом году конкурс будет заметно выше. Человека три на место.
На секунду замираю, обдумываю. Нет, несильно страшно. Я и без того настроена упираться изо всех сил, целюсь получить отлично на всех экзаменах. Если выйдет, то меня сможет остановить только массовый наплыв золотых медалистов. Человек в сорок. Но это крайне маловероятно. При обычных условиях допустима одна или даже две четвёрки на экзаменах. Двадцать два — таким был проходной балл в прошлом году. Будет двадцать три или даже двадцать четыре — всё равно пролезу.
Мы почти одни. Карину увезли в деревню отдыхать. Сбрую она, стоически вздохнув, взяла с собой. При этом вдруг выяснилось, что мой голос в этой семье что-то значит. Ведь поначалу тётя Софа хотела уехать с дочкой.
— Странное решение, — сказала я тогда и объяснила, заметив непонимание: — Конечно, мы в мирное время живём, но всё равно. Женщин в дороге должны сопровождать мужчины. Поэтому Карину должен отвезти отец или брат. Но у Сашки сессия. А позже уже он может сопроводить матушку.
Не так уж это важно, мы действительно в мирной и спокойной стране живём. Но мой аргумент — неожиданно для меня самой — сработал, поэтому с Кариной уехал Вадим Петрович.
— Два или три человека конкурс — разница не велика, — возобновляю беседу и заканчиваю стрижку. — Хуже, чем при поступлении в лицей, не будет.
Тогда мне пришлось выигрывать при конкурсе четырнадцать человек на место. Вот где был треш!
— Есть ещё один момент, — Сашка продолжает меня напрягать, и я его за это осуждать не собираюсь. — Допустим, ты получила четвёрку по биологии. Согласись, вполне вероятно. А кто-то получил четвёрку по математике или за сочинение. И у вас одинаковое количество баллов. Как думаешь, кого возьмут?
Пожимаю плечами, глянув на него на секундочку. Прибираю комнату от состриженных волос.
— Конкурента твоего возьмут. Потому что у него четвёрка за непрофильный предмет, а у тебя — за профильный.
— Не факт, — опровергаю после недолгого раздумья. — Это вторичное обстоятельство. У меня есть опыт практической работы, я — ассистент патологоанатома. По собственной инициативе проводила массовый анализ крови в лицее. Благодаря мне возможная эпидемия болезни Боткина была задавлена в зародыше. Практически на первом пациенте.