Это я, Катрина

Чернов Сергей

А с Ивлевой надо что-то делать. Тугая и непробиваемая тётка даже давление всего класса выдерживает. Для начала устрою ей тактику выжженной земли. Королевство у нас или где?

Время 21:00, моя комната.

Папочка приходит, когда Эльвира со мной ещё не закончила. Мне кажется, она удовольствие себе растягивает. Разумеется, я тоже не против помлеть лишнюю минутку.

— Папочка, у меня гигантская проблема, — делаю жалобное лицо, на котором старательно написано: «Только ты, сильный и могущественный

мужчина, глава нашего прайда, способен помочь».

«Глава прайда» приосанивается и выражает полнейшую готовность.

— Мы тут с Викой тщательно измерили длину наших ног, и выяснилось, что у неё длиннее на целых два миллиметра, — на лице моём горе неописуемое и отчаянная надежда на всемогущество папочки.

Эльвира издаёт смешок, папочка ещё держится. Только репу чешет:

— Дочка, как бы я сделал всё, что смог, когда передал тебе свою замечательную наследственность.

Смотри-ка, как излагать научился. Интересно у кого?

Усаживаю его рядом за стол, рисую схему:

— Если захват за щиколотки сделать не так просто, но всё-таки можно, то вот верхнее давление в основном придётся на промежность, извини за натурализм.

Эльвира, как только речь зашла о технических подробностях задуманного мной девайса для растяжения ног, скучнеет. А когда на листе бумаге возникает и обрастает деталями чертёж, незаметно испаряется.

— Цех по производству медицинского оборудования должен справиться, — папочка задумчиво трёт лоб.

— У нас и такой есть?

— У нас нет. А вот у твоей подружки Конти есть, — он дёргает меня за прядь волос. — Вернее, у её отца, конечно.

Папочка собой страшно доволен, и я вознаграждаю его благодарным взглядом, но он всё равно замечает.

— Что не так?

— Я бы хотела от Вики скрыть… ну, потом скажу, конечно.

— Да не вопрос. Сам к Альберту Францевичу подойду. Он же не откажет отцу лучшей подруги дочки. Тем более что… ладно, это мои дела.

У-ф-ф-ф! Вот теперь всё. Вознаграждённый поцелуем папахен отчаливает.

13 ноября, среда, время 17:30.

Центр искусств, зал художественной гимнастики,

У-у-х! Чуть не взвыла, когда Ольга с силой загнула мне ногу в «испанском сапоге». Так мы прозвали девайс для формирования стопы. Точнее будет сказать — для излома стопы. Вот почему у балерин и гимнасток настолько высокий подъём, который так обожают модельеры обуви. На такой ножке любая обувь, особенно на высоком каблуке, смотрится завораживающе. Это итог пыток невиданной жестокости!

— Ольга! Ты чего?! Ногу мне сломаешь!

Мы как-то невзначай перешли с ней на ты, и она приняла это спокойно. Не знаю почему.

— Не преувеличивай! — Ольга усмехается. — Хотя знаешь, бывает. Ты можешь не верить, но почти всегда это помогает.

— Особенно вдохновляет это твоё «почти», — ворчу, с содроганием отдавая ей на

растерзание вторую ногу. — А за этим «почти» — искалеченные дети и изломанные судьбы? Давай без лишнего энтузиазма.

Вроде бы вняла голосу моего рассудка. Было очень больно, но уже не настолько. Возможно, она вспомнила о моём хобби расчленять человеческие тела и решила не совать голову в пасть дракону.

Затем пришлось поморщиться Вике.

— С ней ещё аккуратнее, — предупреждаю тренершу. — Её Величество даже под пыткой огнём кричать не будет.

И останавливаю, как раз тогда, когда Ледяная морщится. Это некий предел, который пересекать не стоит. За ним она также молча в обморок брякнется. Сталагмиты делают из людей её породы.

Как ни странно, боль быстро стихает до уровня слабо ноющей. Когда приступаем к отработке элементов, окончательно о ней забываем. Самая главная трудность — удерживать ногу и всё тело в высшей позиции. А за это отвечают мелкие мышцы, которые в обычной жизни редко работают.

— Когда возобновим репетиции к конкурсу? — Вика входит в заднее равновесие.

— Возобновлять не будем. Новый номер подготовим.

— Новый? Зачем?! — от изумления Ледяная чуть равновесие не теряет.

— Ну, в том смысле, что…

Объясняю ей свою задумку. Её Величество одобряет еле заметной улыбкой.

— Слушай, мы давно свою гвардию не проверяли, — крутим повороты, между делом болтаем. — Выпускаем их из виду. Нехорошо.

Сначала я болела, потом восстанавливалась и репетировала. Сейчас нас разделяет одинаковое расписание. Мы занимаемся по нечётным дням недели, мальчишки по тем же дням тренируются. Надо что-то делать.

У девочек вокруг вдруг массово появляются обручи. Парочку нам подкатывает Ольга. Переглядываемся с Викой, следует безмолвный обмен впечатлениями:

— Знакома с девайсом?

— Видела издалека…

17 ноября, воскресенье, время 10:40.

Москва, квартира Пистимеевых.

Первое, на что залипла в комнате Карины, — двухметровый станок у зеркальной стены. Испытала приступ зависти, у меня-то такого нет. Зависть быстро испаряется от осознания собственной тупизны. Мне ведь получить станок в комнату проще простого. Элементарно сообщить о своём горячем желании владыке нашего прайда.

А надо ли это мне? Надо! Раз надо — значит, будет. Так думаю я, и так скажет папочка.

— Ты сегодня молодец, Карина, — девочка розовеет от удовольствия.

Она действительно так старается, что мой стек только слегка касается её в нужных точках. И ни разу ещё не хлопнул по нежному месту.

— Давай плиссе попробуем, — сначала показываю сама.

Согнутая в колене нога оттянутым носком касается опорной сбоку. Хорошо бы и опорную ногу на остриё воздвигнуть, но пуантов у меня нет, поэтому ограничиваюсь полупальцами.