Это всегда был ты…

Дал Виктория

— Запомните, осторожность одинокой женщине никогда не повредит, миссис Гамильтон.

— Муж не отправил бы меня сюда, если б не был уверен в моей безопасности. Благодарю вас, и до свидания.

— Всего хорошего, — буркнул мистер Уилсон и, пыхтя от негодования, покинул магазин.

Кейт, прищурившись, наблюдала, пока тот не вышел на улицу и не закрыл за собой дверь. Какой противный тип! У него табачная лавка напротив, и он все время следит за ней через окно из-за своей конторки. Хуже того — заходит каждый день в течение последних двух месяцев, с напыщенным видом оглядывая ее магазин и ее саму.

Она неприязненно сморщила нос при мысли о его маленьких блестящих глазках, с удовольствием задерживающихся на ее груди.

Что ему от нее надо? Может, он подозревает, что нет никакого мистера Гамильтона, и надеется когда-нибудь сам жениться на ней? Или полагает, что они с мужем надолго расстались, и рассчитывает стать ее любовником? Но что бы он там ни воображал, в его глазах Кейт — женщина без мужчины, и он намерен занять вакантное место.

— Вот уж не думаю, — пробормотала она с безрадостной улыбкой.

У Гулливера Уилсона нет ни малейшего шанса даже на то, чтобы повести ее прогуляться по улице, тем паче — оказаться в ее постели. От одной только мысли об этом ее передернуло, когда она зашла за прилавок и вытащила из-под него гроссбухи. Она наконец свободна и намерена оставаться в этом состоянии и дальше.

Кейт больше не беспомощна. Она открыла этот магазин сама, без чьей-либо помощи, и меньше чем за три месяца сумела сделать свой бизнес прибыльным. Эта мысль приятно грела ей душу.

За все последние десять лет она и представить не могла, что может быть такой довольной жизнью. Такой… счастливой. Счастливой… Неужели это возможно? Она так долго даже не мечтала об этом. Но теперь у нее есть дом. У нее есть душевный покой. Независимость. И анонимность. Это само по себе уже дает ощущение покоя.

Кейт глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом жареных кофейных зерен. Какая прелесть! Ей нравится это место, нравится запах пряностей и солнечные лучи, крадущиеся по чистому полу. Тишина поздних дневных часов также давала ей время спокойно подумать о делах, проверить цифры и строить планы на новые поставки.

Еще какой-нибудь месяц, и придет зима. Кейт надеялась, что она будет холодной. Морозная погода хороша для продаж, но это не единственная причина. Она так давно не видела снега — десять бесконечных лет — и почти забыла, какой он. Под ложечкой засосало при мысли, что она могла больше никогда не увидеть зимы. Когда она вспоминала о долгой безрадостной жизни, проведенной на Цейлоне, у нее сразу сжималось горло и пересыхало во рту.

Но бояться больше нечего. Кейт оставила чужие берега Цейлона далеко позади и вернулась в Англию как только смогла. Она взяла лишь те деньги, которые принадлежали ей, а еще — свои познания о кофе, которые ей удалось приобрести за долгие годы жизни на острове.

Теперь эта чужая жаркая страна далеко-далеко, и ей остается только молиться, чтобы так все и оставалось. Молиться… и соблюдать всяческие предосторожности.

За эти годы она растеряла так много частичек самой себя. Что-то — маленькими кусочками, что-то — целыми глыбами. Как будто все, что делало ее целостной личностью, исчезло. Не сердце или душа, нет, ничего настолько метафорического, но вполне реальный «фундамент» из кирпичей, который поддерживал ее. И теперь Кейт тщательно восстанавливает это основание собственной

личности, камень за камнем, своими руками и своим тяжелым трудом.

Успокоенная этой мыслью, она опустила глаза на расходную книгу, которую сжимала в руках.

«Гамильтон кофе» — было выведено на обложке золотым тиснением. Надпись, безусловно, была излишней роскошью, но она так радовалась ей. Она теперь «миссис Гамильтон». Не Кейти Тремонт. Не Кэтрин Гэллоу. Просто миссис Гамильтон, не известная никому женщина. У нее нет ни семьи, ни прошлого, ни любовника, ни кофейной плантации, хоронящей ее среди жары и обмана. Ни мужа, который бы явился и предъявил на нее свои права. Идеальная жизнь, на ее взгляд.

И она никому не позволит отнять у нее эту жизнь. Слишком тяжело она ей досталась.

Эйдан остановился сразу за порогом лавки «Гамильтон кофе». Послеполуденное солнце было теплым и ярким, но внутри магазинчика царили тишина и приятный полумрак. Он с минуту тихо постоял, давая глазам привыкнуть к тусклому свету, и вдохнул. Насыщенный аромат кофе вызвал в нем какое-то приятное, успокаивающее ощущение — напоминание о бесчисленных промозглых днях, когда он, будучи ребенком, наблюдал, как отец пьет душистый напиток, листая газеты и планируя свой день.

Когда глаза привыкли, Эйдан оглядел магазин. Он ожидал увидеть типичную кофейню со столиками для посетителей, которые заглядывают, чтобы насладиться чашечкой ароматного кофе и приятной компанией. Но маленькое помещение было уставлено рядами жестяных банок с крышками. К каждой была приклеена этикетка, без сомнения, с описанием содержимого. «Гамильтон кофе» — магазин, торгующий кофейными зернами различных сортов, что является весьма прибыльным делом, насколько он знает рынок.

В комнате, казалось, никого нет, но, сделав шаг вперед, Эйдан увидел, что она имеет форму буквы «L». Маленькое крыло уходило влево вдоль дальней от двери стены. И там сидела та самая таинственная женщина, склонившись над гроссбухом, полностью поглощенная своей работой. Он воспользовался возможностью разглядеть ее. Она была внешне ничем не примечательна. Светло-каштановые волосы подколоты под чепец. Простое зеленое платье без всяких украшений и рюшечек.

Трудно было на вид определить, сколько ей лет, потому что она сидела к нему вполоборота. Но не успел он подумать об этом, как она слегка повернулась, позволив ему отчетливо увидеть свой профиль, и у него перед глазами все покачнулось и поплыло.

Это не она, не может быть, но сердце его забилось в медленном, уверенном ритме узнавания. Звуки улицы, проникающие через открытую дверь, внезапно заглохли.

Нос у нее прямой и тонкий. Губы полные и ярко-розовые. Она, разумеется, стала старше. Худее. Но… святые небеса… это все-таки она!

— Кейти?

Имя сорвалось с его губ прежде, чем он успел остановить себя.

Женщина оцепенела. Это было почта незаметно, но он заметил, потому что очень пристально наблюдал за ней. Странно, но она не повернулась к нему, не подняла глаз. Только еще ниже склонилась над своим гроссбухом.

— Нет, вы ошиблись.

Он услышал очень тихо произнесенные слова, но не увидел ни малейшего шевеления губ. Потом ее грудь приподнялась, когда она сделала глубокий вдох.

— Я миссис Гамильтон.