Это в сердце моем навсегда
Шрифт:
И все же в ночь на 7 февраля 558-й стрелковый полк сумел овладеть маслозаводом, расположенным на южной окраине Кройцбурга, а 631-й и 491-й полки прорвались в центр и на северную окраину. В тяжелых уличных боях остатки фашистского гарнизона вскоре были полностью уничтожены. Противник дважды контратаковал. Во второй раз он бросил на наши позиции до батальона пехоты с 12 танками. Я приказал развернуть 136-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион. Артиллеристы, поддерживаемые стрелками, действовали самоотверженно. Они подбили 4
В этом бою погиб наш замечательный товарищ командир противотанковой батареи капитан Рубен Джавидович Геворкян.
Потери были и среди рядового состава.
Измотанные беспрерывными маршами, схватками с врагом, сильно поредевшие подразделения дивизии нуждались в отдыхе, пополнении. Но обстановка требовала продолжать наступление, чтобы не дать неприятелю зацепиться на новом рубеже, привести себя в порядок и подготовить оборону.
Полки первого эшелона - 558-й и 631-й - буквально на плечах гитлеровцев подошли к Кляйн Тифенталю и вскоре овладела им. 10 февраля они заняли господский двор Глаутинев и перерезали шоссе Цинтен-Кенигсберг.
Когда эти части окончательно выдохлись, я задействовал 491-й стрелковый полк, находившийся во втором эшелоне, и приказал с утра 11 февраля во взаимодействии с остальными силами соединения взять Клаусситтен.
Задача эта была выполнена.
В это время слева от нас войска 28-й армии завязали бои за Цинтен, справа 184-я стрелковая дивизия дралась за Немриттен.
Фашисты попытались отбить Клаусситтен. Несколько их контратак мы отразили. Однако враг не унимался. Собрав в кулак все свои резервы, он нанес удар по 184-й стрелковой дивизии и несколько потеснил ее, угрожая теперь нашему правофланговому 558-му полку.
Я узнал об этом из донесения, переданного по радио, когда возвращался к себе от командира корпуса. Надо было срочно отдать распоряжение артиллеристам, чтобы они открыли заградительный огонь. Но связи с ними но было. Что делать? До командного пункта ехать еще минут двадцать - тридцать. За это время все может произойти.
Вдруг мимо машины мелькнула огневая позиция гаубичной батареи. Я приказал водителю Геннадию Васильеву свернуть туда. На огневой меня встретил старший офицер батареи лейтенант Апенько.
– В каком направлении ведете огонь?
– спросил я его.
– Буссоль 44-00, - быстро ответил он.
– Некогда мне расчетами заниматься, - рассердился я.
– Покажите по карте!
Лейтенант достал целлулоидный круг и линейку, приложил к точке на- карте, где мы находились, и показал, куда стреляет батарея. Она прикрывала западную окраину Клаусситтена.
– Связь с кем есть?
– спросил я Апенько.
– С командиром батареи и дивизионом,- доложил он.
– Тогда передайте командиру дивизиона мой приказ немедленно перенести огонь вот сюда.
– И я провел на карте линию.
Апенько начал высчитывать доворот и прицел.
– А то еще шарахнет по своим.
– Ясно, товарищ генерал, все будет сделано!..-заверил Апенько и побежал к телефону.
Мы поехали дальше. Васильев гнал машину на предельной скорости. Когда подъехали к командному пункту, увидели разрывы наших снарядов перед правым флангом. Я облегченно вздохнул: успели!
Подполковник А. Е. Трунин доложил, что огонь ведется двумя дивизионами.
12 февраля обстановка осложнилась. Немцы подтянули свежие силы и возобновили контратаки. Наши же полки не пополнялись ни людьми, ни боеприпасами. Особенно острая нехватка ощущалась в снарядах.
Гитлеровцы все время меняли направление своих ударов, прощупывали, где у нас послабее. Приходилось маневрировать огнем артиллерии и минометов. В ход пустили и минометы 631-го стрелкового полка, выведенного во второй эшелон.
Вечером противник на узком участке пробился к западной окраине Клаусситтена, а потом захватил почти все селение. Связь с оборонявшимся там 491-м полком прервалась как раз в то время, когда подполковник Гофштейн докладывал о том, что противник атакует его командный пункт. Посланные туда телефонисты сообщили, что дом, где находился КП части, захвачен фашистами.
Я ввел в бой 631-й полк с задачей восстановить положение. Зенитно-пулеметную батарею поставил на прямую наводку, чтобы закрыть образовавшуюся брешь.
О сложившейся обстановке и принятом решении доложил командиру корпуса генералу Иванову, попросил у него помощи. Николай Иванович обещал прислать самоходный дивизион, но только через два-три часа.
Бой в Клаусситтене продолжался. Сильная стрельба слышалась в центре и на восточной окраине. Теплилась надежда, что Гофштенн со своим штабом цел. С одним из батальонов его полка удалось восстановить связь. Вызвал начальника разведки Н. П. Максимова и приказал ему пробиться на командный пункт 491-го полка. В это время оттуда прибыл ординарец Гофштейна и доложил, что штаб во главе с командиром части ведет бой в окружении. Вырваться из кольца нет возможности - мало сил. Да и нельзя бросить тяжелораненых. Размещен КП в большом доме с надежным подвалом.
Надо спешить на выручку. Конечно, целесообразнее было бы дождаться прихода самоходного артдивизиона. Но тогда можно опоздать. Отдаю распоряжение артиллеристам поставить заградительный огонь перед западной окраиной Клаусситтена, чтобы помешать противнику подбрасывать резервы, частью сил 491-го полка и подразделением дивизионных разведчиков под прикрытием огня зенитно-пулеметной батареи прорваться к окруженному штабу.
Вслед за этой группой пошел 631-й полк. Неприятель был выбит из центра Клаусситтена, и Гофштейн со своим штабом спасен.