Это в сердце моем навсегда
Шрифт:
Вскоре подошел и самоходный артиллерийский дивизион.
К утру 13 февраля положение было полностью восстановлено-.
Противник прекратил контратаки. Наступила небольшая передышка.
Однако через несколько дней мы получили приказ едать занимаемый рубеж соседу слева и перейти в район станции Эккер. Здесь мы наконец получили долгожданное пополнение.
Бои в районе Эккер носили местный характер. Они велись с целью улучшения позиций.
В течение двух дней, 22 и 23 февраля, мы сдавали свою полосу 96-й гвардейской дивизии. В это время к нам прибыло еще 1700 человек - народ обстрелянный, вернулись
23 февраля соединение торжественно отметило 27-ю годовщину Красной Армии и Военно-Морского Флота. На состоявшемся по этому поводу митинге выступил командир 45-го стрелкового корпуса генерал-майор Н. И. Иванов. Он поздравил личный состав с праздником, поблагодарил за успешные действия дивизии в недавних боях, пожелал скорейшей победы над врагом.
Затем состоялся концерт художественной самодеятельности. В лесу восточное Эккера звучали советские песни, стихи любимых поэтов, слышался перестук каблуков танцоров.
15 марта дивизия вышла на рубеж фольварк Грюнвизе-Плессен. 16 марта перешла в наступление.
Подготовка к нему велась в пожарном порядке. Погода не благоприятствовала: наступила весна, и вокруг царила непролазная грязь. Машины могли ходить только по дорогам с твердым покрытием, а они не всегда совпадали с нашими маршрутами. Орудия часто приходилось выкатывать на огневые позиции на руках.
Накануне наступления из строя выбыл командир 631-го стрелкового полка полковник Кирилл Дмитриевич Дмитриев - ветеран дивизии, волевой и опытный офицер. Он шел на командный пункт дивизии и попал под минометный обстрел. Его отправили в тыловой госпиталь, и с тех пор я больше не встречался с ним.
Почти за две недели боев мы продвинулись ненамного. Но напряжение пришлось испытать огромное. Понимая, что это последний их рубеж, гитлеровцы сопротивлялись с упорством обреченных. Фашистское командование беспощадно расстреливало всех, кто оставлял позиции.
Все же нам удалось перерезать автостраду Кенигсберг-Эльбинг, а 17 марта мы овладели Виндкаймом. Противник контратаковал и кое-где имел успех. Критическое положение создалось на участке 558-го стрелкового полка. Неприятель вышел к деревне, на окраине которой находился штаб части. Его встретили пулеметным и автоматным огнем. Но в самый напряженный момент пулемет вдруг замолчал. Командир полка Константин Васильевич Чапаев, видя, что расчет не может устранить. задержку, выскочил в окно и побежал к нему на помощь. Быстро ликвидировав неисправность, Чапаев сам лег за пулемет. Противник был отбит, но последней очередью в обе ноги ранило Константина Васильевича. Его хотели эвакуировать в тыл, однако он категорически отказался от этого. Мне тоже не хотелось отпускать боевого командира, и я согласился, чтобы Чапаева лечили в медсанбате.
Медленно, но уверенно наша дивизия продолжала продвигаться в направлении Феддерау. В частях снова осталось совсем мало людей. Распутица затрудняла переброску техники. Поэтому пехоте приходилось пробиваться вперед только при поддержке артиллерийского и минометного огня с закрытых позиций.
20 марта мы захватили Феддерау. Затем, тесня врага к морю, наши подразделения вышли к заливу Фриш-Гаф. Фашистские войска оказались рассеченными на несколько групп. Больше всего гитлеровцев
Людей и танков у противника было больше, чем у нас, но мы его, как говорится, загнали в угол.
Чтобы у неприятеля не оставалось никаких иллюзий на спасение, я решил наступать вдоль берега, чтобы отрезать его и от моря. Идти пришлось по узкой дамбе. Немцы открыли шлюзы, пытаясь остановить нас. На тоненькой, как нитка, полоске суши они поставили бетонированные колпаки, врыли в землю танки. Подавить их артиллерией с закрытых позиций было очень трудно - слишком мелкие цели. Тут требовалось бить прямой наводкой.
Командир 136-го отдельного истребительно-противотанкового дивизиона капитан Александр Николаевич Макаров выдвинул два орудия прямо на дамбу. Артиллеристы уничтожили вражескую самоходку, а затем подавили огневую точку, мешавшую продвижению наших стрелков. В этой схватке Макаров погиб.
..Неширокая трехкилометровая полоска земли к 28 марта наконец полностью перешла в наши руки, и противник в районе мыса Каль-Хольп оказался в полном окружении.
Нами здесь было пленено несколько тысяч фашистских солдат и офицеров, захвачено много боевой техники и оружия.
А сколько людей, насильно пригнанных сюда со всей Европы на оборонительные работы, получило свободу.
Это была большая победа!
29 марта 159-я стрелковая дивизия вышла из боя.
На смену нам прибыла 97-я стрелковая дивизия. Нашему соединению предстояло совершить марш в Глаутинен.
Теперь мы шли уже по знакомым дорогам. Вот Виндкайм, имение барона фон Гласова, ответвление ни Модвичсорт, поворот на юго-запад к Цинтену и наконец Глаутинен.
Двухдневная остановка. Затем движение на северо-восток.
К концу дня 4 апреля дивизия сосредоточилась в 15 километрах северо-западнее Кенигсберга. Здесь мы два дня приводили в порядок части и готовились к новым боям,
К нам прибыли 73 офицера и 188 солдат и сержантов на пополнение подразделений. Все они были направлены в 491-й и 558-й стрелковые полки.
6 апреля мы сменили части 182-й стрелковой дивизии.
Окруженная в районе Кенигсберга и Земландского полуострова крупная немецко-фашистская группировка, несмотря на безнадежность своею положения, продолжала упорно сопротивляться.
В полосе 159-й стрелковой дивизии неприятельская оборона была глубоко эшелонирована и усовершенствована. На переднем крае и в глубине имелось много дзотов, траншей и ходов сообщения. А на подступах к ним путь преграждали проволочные заграждения и минные поля. На километр фронта тут приходилось более тысячи мин.
Соотношение в силах было почти равное. Противник превосходил нас в людях, а мы его в артиллерии.
Нам противостояли части 58-й пехотной дивизии.
Всю ночь на 7 апреля наши саперы под руководством дивизионного инженера капитана М. Э. Могилевского проделывали проходы в минных полях. В это время другие соединения фронта уже штурмовали Кенигсберг.