Это в сердце моем навсегда
Шрифт:
– Вы, Николай Васильевич, - сказал он, - отдохнули бы. Мы ведь с вами на ногах от самого Немана.
Я слышал и не слышал его слов: в мыслях уже был на границе.
– Понимаешь, Дмитрий Михайлович, что это значит?
– обратился я к Костюку.
Неожиданно до слуха доносится вой снаряда. На мгновение наступает мертвая тишина. Потом раздается оглушительный треск. Это зажигательный снаряд попадает в угол нашего дома, и строение охватывает пламенем.
Не спеша выхожу из помещения, Костюк - вслед за мной. Но, вспомнив, что оставил на
Ко мне подбегает штабной радист.
– Товарищ генерал, вас семнадцатый просит.
– Я уже с ним говорил. Передайте, пусть выполняет поставленную задачу.
Появляется Костюк. Вместе идем к машине. Я говорю ему:
– Командиров частей жалко. В самом пекле находятся, а их еще и ругать приходится. Вон Волков сегодня... отбивался от противника, который раз в десять сильнее его... Петин тоже попал в переплет - танки неприятельские в тыл зашли. Попросили помочь, а у меня нет ничего. Накричал на них, чтобы выходили из положения своими силами. Прошу, поговори с ними помягче, объясни, почему так приходится поступать.
– Да они, Николай Васильевич, и сами понимают.
– Сами одно, а ты - другое...
– Хорошо, скажу.
У самого автомобиля нас догнал радист.
– Товарищ генерал, снова Петин... Голос у него почти плачущий. Я подошел к рации. Командир 491-го стрелкового полка доложил о тяжелом положении. Я сухо ответил:
– Подбросить ничего не могу. А если полк не выполнит задачу, будем судить. Расстроенный иду к Костюку.
– Опять Петину угрожал... Дмитрий Михайлович молчит. Прибегает боец:
– Товарищ генерал, вас командующий спрашивает... Молча иду вслед за посыльным, беру наушники, микрофон. Голос у командарма сдержанный, строгий.
– Срочно поезжайте в части, - приказывает он.
– Я прибуду к вам через час. Если застану на старом месте, пеняйте на себя!
До государственной границы уже рукой подать.
558-й стрелковый полк под прикрытием темноты вплотную прошел к шоссе, тянущемуся вдоль восточного берега Шешупы, 491-й и 631-й стрелковые полки штурмовали последний вражеский рубеж на своей земле.
К утру их положение ухудшилось. В 5 часов утра противник предпринял контратаку. Около сотни его, танков навалились на левый фланг 558-го полка. До двух батальонов немецкой пехоты при поддержке самоходных орудий и бронетранспортеров нанесли удар по позициям 631-го полка. Открыла огонь тяжелая артиллерия гитлеровцев, находившаяся далеко за рекой Шешупой.
Я поехал в 558-й полк к подполковнику М. Е. Волкову. У него в этот момент положение было, пожалуй, самое трудное. На позиции, занимаемые подразделениями части, надвигалась новая танковая волна. Казалось, еще немного - и они своими тяжелыми гусеницами подомнут нашу пехоту, раздавят расположенную за нею артиллерию, разметают тылы.
Но вот подала голос 2-я батарея 1-го дивизиона 597-го артиллерийского полка.
– Есть!
– воскликнул я, увидев, как немецкий танк сначала вздрогнул, потом осел
– Молодец!
– похвалил я его и расцеловал.
– Командир орудия старший сержант Попов!
– отрекомендовался он, продолжая стрелять.
На моих глазах расчет Андрея Андреевича Попова подбил еще две вражеские машины. А четвертую будто кто заколдовал. Семь снарядов выпустил по ней Попов - и все мимо.
– Такого со мной еще никогда не было!
– сказал он.
Только восьмым выстрелом удалось перебить гусеницу.
На этом участке сложилась своеобразная ситуация. Стрелковые батальоны, отразив натиск гитлеровцев с фронта, погнали их к границе. В то же время 36 фашистских танков прорвались в тыл 558-го полка, угрожая огневым позициям артиллерии.
Без пехоты они были не так опасны, и я приказал вырвавшимся вперед подразделениям продолжать движение на запад, а ликвидацию пробившихся через передний край неприятельских машин возложил на артиллеристов и тыловые подразделения.
После этого направился в 631-й стрелковый полк. Подполковника К. Д. Дмитриева в штабе не застал, он находился в одном из батальонов. Я поднялся на небольшой холм. С него хорошо были видны ведущие бой подразделения, а еще чуть подальше уже просматривалась река Шешупа.
Теперь до границы оставалось метров четыреста.
Когда наши бойцы подошли к ней почти вплотную, противник снова поднялся в контратаку. На берегу Шешупы завязалась рукопашная схватка.
1-й батальон 558-го стрелкового полка под командованием старшего лейтенанта Григория Даниловича Галутвы, уничтожив на западной окраине деревни Войтишки до 300 вражеских солдат и офицеров, подбив 2 самоходных орудия и 4 танка, сбросил остатки разбитого немецкого подразделения в Шешупу.
В числе первых границы достигли красноармейцы Сурин, Рябцевич, Серафимович, Шевалда, Борковский. Выкрикивая проклятия в адрес фашистов, они на бегу стреляли из автоматов, бросали гранаты, били не успевших удрать гитлеровцев прикладами.
Солдаты 3-го взвода 631-го стрелкового полка под командованием старшего сержанта Ивана Игнатьевича Новикова прижали у реки группу неприятельских пехотинцев и полностью ее уничтожили.
Несмотря на сильный огонь из-за Шешупы, радостно возбужденные бойцы обнимались и целовались. На месте пограничных знаков устанавливали красные флаги.
Запомнился такой эпизод. Сержант Рзаев был ранен в ногу буквально за несколько десятков метров до границы. Санитары подхватили его, чтобы унести в тыл. Но Рзаев отстранил их и пополз к заветному рубежу. Лишь окропив его собственной кровью, он успокоился.
– Теперь можно и в госпиталь, - прошептал он.
Его увезли.
Я понимаю порыв сержанта Рзаева. Он так хотел видеть родную землю полностью освобожденной от фашистской нечисти, что нашел в себе силы проползти последний отрезок, который ему не суждено было пройти!